2009

 Мы никогда этого не узнаем, если не подымимся наверх

Она в мрачном плаще. Кажется, этот цвет, раньше называли синим. Правда, сейчас уже никто не помнит таких деталей… Из-под капюшона выбиваются непослушные тёмные пряди, отливающие медью в тусклом солнце. Из мягких складок одежды выползает рука, бледная кожа которой кажется ещё более светлой, прямо сияющей, из-за глубокого тёмного тона плаща, оттеняющего её. Рука тянется к другой руке, настолько же жесткой, насколько первая нежная. Однако, прикосновение ласковое, трепещущее на столько, что от этого движения воздух сгущается и становится видимым, да-да, таким перламутрово-фиолетовым. Он сжимает её пальцы. Они вместе ступают босыми ногами по подёрнутым инеем камням. Никто никогда не замечал этой их странности ходить босиком на свидания. Они думали это из-за длинных плащей, накрывавших их с плеч до самой земли, но нет – просто в мире такая особенность, если ты снял обувь, то стал невидимым – все почему-то забыли про этот компонент Закона Существования. Да нет же, они тоже не обладали какой-то сверхестественнной памятью, они просто не любили обувь, она мешала им чувствовать друг друга. 
- Пойдём – ёё ресницы дрогнули, из-под них вырвался огонёк – мы так давно этого хотели!
Он решительно кивнул в ответ и стремительно двинулся в сторону огромного строения.
120-этажная библиотека, основанная в далёком 2178 году, была создана с благородной, но бессмысленной целью – сохранить культуру книгопечатания. Тогда все посчитали идею её создания сумасбродством, но поддержали, так как Антуан Эллорк щедро вознаграждал усилия тех, кто участвовал в её воплощении. Поговаривают, что старикашка родился примерно в 2000-м, однако при своей «первой» жизни согласился на отчаянный по тем временам эксперимент: он подверг своё тело какой-то секретной высокотехнологической заморозке. Однако, пролежав в рефрижераторе не менее ста лет, и отойдя от тяжелейших последствий этого чудесного, по его словам, эксперимента (кстати говоря, из всех трёхсот человек, согласившихся на эту авантюру, выжил только он один) не очень удивился всяким цифровым штучкам, называя их «кибер-гаджетами». Пока Антуан был заморожен, на его банковские счета набежали сумасшедшие проценты, и в своей второй жизни Эллорк был одним из самых состоятельных людей на всю живую половину планеты. Что же касается неживой половины – он был очень удивлён её существованию и даже издал книжку, призывающую к истреблению вампиров. Хотя при этом одобрял их презрение к деньгам. Чудак! Когда же Антуан Эллорк понял, что ему не под силу изменить новый мир, в котором он очутился – тот решил воскресить свой старый. Хотя бы маленькую его часть. Так и появилась «Библиотека Времен». Живые и неживые стали присылать Антуану книги, а служащие библиотеки расставляли их на полки, руководствуясь годом издания. Поскольку сегодня эти пережитки прошлого ничего не стоят и никому кроме Эллорка они не нужны, все, сохранившиеся издания попали в одно место, в это строение с загадочным названием «библиотека». Хёггаэль его знает, что это за слово и что оно означает, но место это пользовалось небывалой популярностью. Особенно, у неживых. Сарказм судьбы именно в том, что те самые вампиры, которых почему-то так не любил отец библиотеки, и по сей день являются самыми активными посетителями его детища. Хотя, чему тут удивляться? Все склепы, бомбоубежища и другие сколько-нибудь пыльные места уже заняты. А с пылью в современном мире напряжёнка, ведь все, ну просто ВСЕ роботы работают безотходно-стерильно и в стерильных условиях. А вот в библиотеке и места, и пыли хоть отбавляй. И с каждым годом всё прибавляется. Ведь сколько будут осваиваться территории Старой цивилизации, столько и будут появляться «свежие» книги, а значит, и достраиваться новые этажи. Вот уж лет триста, как Антуан Эллорк окончательно умер, а его детище продолжает расти и развиваться (читай пылиться). Вот она, сила человеческой мысли – как сказал бы человек Старой цивилизации! Живых же Новой цивилизации «Библиотека Времен» совершенно не интересует, а вампиры стали мутировать и всё чаще впадать в некроанабиоз, так что посетителей сегодня в библиотеке опять немного.
- Думаешь, это правда? – его глаза цвета Старого моря устремили сверкающий взгляд под тёмно-синий капюшон подруги, прямо в её глаза.
- Мы никогда этого не узнаем, если не подымимся наверх - улыбка бледных губ игриво обнажила клычки, которые вот уже десяток лет сводят его с ума. Ну и пусть говорят, что десять лет – не срок, это только начало, он знает, что и через триста, пятьсот или тысячу они по-прежнему будут лишать его рассудка! Чтобы не поддаваться внезапной вспышке влечения он закрыл глаза. «Отлив» - подумала она.
- Пойдём! – его глаза расширились, заполнив своим необычным цветом всё её сознание. «Потоп» - промелькнуло у неё в голове.
Они бесшумно двигались вдоль забора из цепей. Последнее время здесь любит собираться секта «Возносящихся». Они залазят в стеклянные ёмкости, наподобие аквариумов, зажигают свечи и начинают молиться. Порой эти несчастные (хотя, возможно, наоборот счастливые, кто поймёт чужую душу!) впадают в такой экстаз, что не замечают, что их белые одежды воспламеняются. Вот и сейчас некоторые горят в своих стеклянных колбах, быстро и бесшумно, как мотыльки.
Две незаметные ни для кого фигуры в тёмных плащах приближаются к одной из ёмкостей, в которой корчится один из последователей «Возносящихся».
- Какие же они дураки! – восклицает она со слезами на глазах, обернувшись к своему спутнику в чёрном тяжёлом плаще – Эти живые совсем лишились разума! Они могут делать практически всё, что угодно, даже заводить детей – то, о чем вампиры могут только мечтать! А что делают они!? Возносятся к Праотцу! Почему, почему наш Закон Существования так несправедлив?! Те, кто хочет детей - не может их иметь, а те, которые могут, не хотят жить вообще! - её голос почти срывается на крик.
- Наверное, Праотец хочет, чтобы наступила эра вампиров, и по одиночке отзывает к себе живых – пожав плечами, отвечает он своим негромким бархатным голосом. Произносит он это также, как каждое утро говорит ей какую-нибудь ласковую красивость. Звук его голоса успокаивает эту внезапную бурю в её вампирской душе, и она вновь обретает ту благородную холодность, характерную для всех неживых. Он резко прижимает её к себе, шепча на ушко фразу, которая всегда срабатывает, когда вырывается спонтанно: «Я тебя обожаю!».
- И я тебя – говорит она серьёзно, повернув к любимому лицо с красными от слёз полосками на щеках. Она и за триста лет, будучи последовательницей Дракулы, не разучилась плакать, хоть и очень переживает из-за раздражения, которое обязательно оставляют слёзы на коже вампира.
Взявшись за руки, они не спеша поднимаются по ступенькам, ведущим к огромным дверям красного дерева, открывающим в настоящий рай для вампиров - уединение, книги, пыль, эхо, прохлада тёмных читальных залов, поэзия, запах бумаги и сырости и никакого контроля. Это чуть ли не единственное место, на входе в которое не требуют показать поинт-код на запястье. Да, конечно, нужно вести учёт популяции вида и всё в таком духе, но как же всё-таки это надоедает: «покажите поинт-код» на входе, «покажите поинт-код» на выходе. А если какая-то точка расплылась или вовсе стёрлась с кожи, - что не так редко бывает как у вампиров, так и у живых, учитывая среднюю продолжительность Существования, - так тут вообще проблем не оберёшься!
- Хорошо хоть двери не из осины – улыбается он, сверкнув клыками. Она раскатисто смеётся, и эхо от этого смеха разливается по коридорам древнего здания.
Они понимаются всё выше и выше, заглядывая в залы, играя в hide-and-seek между полками с книгами, занимаясь любовью в древних галереях и столах читальных залов и впадая в непродолжительный некроанабиоз прямо на каменном полу, обняв томик средневековой поэзии или друг дружку. На балконах библиотеки почти всегда разгуливают голуби, поэтому недостатка в пище, хоть далеко и не деликатесной, влюблённые вампиры не ощущают.
Сто двадцатый этаж. Наконец-то. На такой высоте бывают разве что птицы, да такие вот влюбленные безумцы. Солнце уже приготовилось отходить ко сну и теперь протягивает свои последние лучи на прощанье.
- Настал момент истины! – говорит бархатный голос внутри тёмного зала на последнем этаже библиотеки.
- Думаю, они соврали… - отвечает тихонько женский голос – Этого просто не может быть!
- Мы никогда этого не узнаем, если не подымимся наверх! – говорит он её словами.
Перед ними последняя лестница. Лестница, ведущая на крышу. Лестница, за которой тайна.
- Говорят, оттуда ещё никто не возвращался – осторожно напоминает она – ну, кроме этих двоих…А они вполне могут лгать.
- Разве тебе не интересно, куда ведёт эта лестница?
- Ужасно интересно!
- Значит, оставь все свои сомнения и поднимайся – говорит он, указывая на узкий тёмный ход впереди. Она подбирает подол плаща и ступает во тьму и неизвестность.
Наконец-то они на крыше. Снег укрывает старинную черепицу, резко контрастируя с тёмным, исполненным тайной небом. Золотой шпиль очень древний, говорят, его сняли с какого-то строения Старой цивилизации и перенесли сюда.
- Правда! Правда, Хёггаэль подери! И вправду любовь можно видеть – девушка показывает рукой на город, её глаза сияют бешенным восторгом.
- Посмотри вон туда, – обняв подругу, вампир в чёрном плаще указывает на одну из аллей искусственного парка – здесь мы впервые сказали друг другу, что любим – самый густой комок розово-перламутрового тумана окутывал обыкновенное серое место унылого полиса, освещая его лёгким мерцающим светом.
- Формой похоже на два сплетённых сердца – сказала девушка, всматриваясь вдаль
- Завитки вокруг видоизменяются, заплетаются и распускаются, а они вместе…
- А взгляни на это! – почти крикнула вампирша, указывая на крышу одного из зданий, распростёртых далеко внизу. Там виднелся такой же розовый туман, своими очертаниями напоминавший два обнявшихся тела.
- Посмотри сюда! – воскликнул вампир и ткнул пальцем в сторону подсвеченной неонами и загадочным дымком «Ифады» - сколько раз мы встречались в этом месте!
Всю ночь они разглядывали перламутрово-розовую, а порой даже фиолетоватую подсветку огромного полиса, находя всё новые и новые уголки, заражённые перламутровым туманом, пересказывая друг другу события, происходившие с ними же и несказанно удивлялись тому, на сколько по-разному видели одни и те же вещи! Вампиры спорили, уверяли, плакали, смеялись, ругались, мирились, раздавали пощечины и целовались до самого рассвета.
А когда они заметили, что первые солнечные лучи окрасили небо багряной краской, бежать обратно к тёмному безопасному выходу было уже поздно. Вампиры даже не успели накинуть спасительные капюшоны на лицо… И растаяли перламутровым облачком над холодной белизной снега, укрывавшего старинную черепицу.

created by Yuki Vinegar
февраль 2009
задолго до вампирской лихордки, охватившей подростков после "Саги"




































Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Wimbledon 2009
  2. Итоги-2009
  3. Технический анализ индекса UX от 15.12.2009
  4. Май 2009. Сплав по Капше.
  5. 2009. Ты для меня все…