Армейские метаморфозы

Когда я думаю об армии, я сразу вспоминаю про дедовщину. И я пытаюсь найти ответ на вопрос «Что такое дедовщина?». Сцены жестких избиений, унижений, постоянных оскорблений, а также сопутствующие им предательства, трусость и лицемерие неизменно всплывают в моем мозгу. Красочными сценами падения человеческого достоинства полны фильмы и книги, посвященные этой теме. Каждый художник, рассказывающий про дедовщину, словно смакует жестокость и бесчеловечность дедовщины. Да что там книги! Статистика правонарушений в армии на почве неуставных отношений сама говорит за себя.
Но, тем не менее, взгляды на дедовщину разнятся. Для одних дедовщина – это однозначное зло и они всеми силами пытаются рассказать про все ужасы армейского порядка (или точнее беспорядка), для других дедовщина – это правда жизни, часть их судьбы, про которую они не любят распространяться, но считают такую форму устройства армейской жизни абсолютно оправданной. Так что же такое дедовщина?
Этот вопрос занимал меня еще в армии. Возможно дело в моем юношеском идеализме, но для меня никогда не существовало проблемы выбора. Я никогда не принимал дедовщину, никогда не мог ничем оправдать старослужащих, устанавливающих свои аморальные порядки в казарме. Но вместе с тем, осуждать людей очень легко, но имею ли я на это моральное право?
Ведь армия – это особенное место. Армия как увеличительное стекло, она увеличивает как все достоинства, так и недостатки той или иной личности, которые попадают в нее. Армия выворачивает тебя на изнанку, всю твою сущность выставляя напоказ. Ты ничего не можешь скрыть от других людей, в то время как в гражданской жизни мы все носим маски. Люди не бывают абсолютно плохими или абсолютно хорошими. Каждый из нас носитель как добра, так и зла. Внутри нас идет постоянная борьба между этими двумя нашими сущностями. Эти войны идут внутри нас и постороннему взгляду они практически незаметны. Наши отрицательные качества уравновешиваются положительными. Но свою истинную сущность можем осознать и понять только мы. Для остальных людей мы просто та маска, которую мы носим.
Можем ли быть все время честными, порядочными, искренними и добрыми? Конечно, нет. Это очень тяжело. Я почти каждый день сталкиваюсь с попрошайничеством у метро. В грязных одеждах, чумазые, плохо пахнущие и мало приятные мне люди стоят с протянутой рукой и просят милостыню. Мой внутренний идеализм говорит мне, что такого не должно быть. Я часто ставлю себя на их место и тогда мне становится грустно. Но я не тороплюсь им помогать. Я помогаю только двум категориям просящих милостыню – детям и пожилым людям. Не помогаю беднякам, потому что считаю, что если у тебя есть руки и ноги, ты должен сам себе заработать. Что мешает взрослому мужчине пойти работать хотя бы на самую мало оплачиваемую работу, тем же дворником, вместо того, чтобы стоять с протянутой рукой? Почти не помогаю инвалидам. Редко помогаю. Потому что не вижу часто среди инвалидов стремления как-то изменить свою жизнь, а вижу в их глазах обреченность и смирение со сложившейся ситуацией. Я готов им помочь, ну например, освоить компьютер, чтобы они могли себе зарабатывать на жизнь или купить лекарств. Что-то сделать для человека, который хочет изменить свою судьбу, я всегда готов. Но давать таким людям деньги, зная, что они их просто пропьют – я не хочу. Но помочь детям и старикам считаю своим долгом. Это те категории граждан, которые за себя постоять не могут. Не думаю, что престарелая бабушка 80-ти лет горит желанием иди в подземный переход и унижаться перед людьми, выпрашивая милостыню. Не думаю, что у нее есть для этого достаточно здоровья и сил. Не думаю, что она это делает от безделья или ради удовольствия. Эти две категории попрошаек, которых мне всегда очень жалко и к ним я испытываю сострадание и желание помочь. Мне хотелось бы видеть пожилых людей, которые проживали бы свои последние годы достатке, в любви, в окружении своих близких, а не в постоянных поисках средств на пропитание. И мне очень больно и стыдно за наше государство и за себя лично, что мы все это допускаем. Мне хочется, чтобы дети учились и у них было нормальное детство и не думаю, что они сами не хотели бы себе другой участи. Но это как раз те самые категории граждан, которые самостоятельно мало что могут изменить в своей судьбе. И я вспоминаю свою мать и отца. Я понимаю, что я не хочу, чтобы они так же стояли с протянутыми руками где-нибудь в подземном переходе. Конечно, я помогаю своим родителям и поэтому мне больно наблюдать, как другие пожилые люди нищенствуют. Ведь они тоже чьи-то родители!
К чему я вспомнил про попрошаек? А дело все в том, что в отношении к ним я чувствую всю двоякость своей личности. Когда я вижу такую вот пожилую бабульку с протянутой рукой, что-то светлое и доброе рождается у меня внутри и рука невольно лезет в карман за купюрой. Я даю пятьдесят - сто рублей, какую-то мелочь, но на душе мне становится легче и светлее. Кто-то скажет, что просто попытка загладить вину или жалось. Не знаю, может быть. А может быть именно в этот момент я проявляю свою светлую сторону души. Мне хочется в этой верить. Но я не всегда такой. Во мне есть и другая сторона моей личности. Иногда у меня просто нету мелкой купюры, или все деньги на карточке, иногда я очень тороплюсь и не хочу тратить время и тогда я прохожу мимо. Я понимаю, что не прав, что совершаю в этот момент гадкий поступок, проявляю черствость и мелочность. Я понимаю, насколько я жалкий, ничтожный и равнодушный человечик в этот момент. Я найду себе тысячу оправданий и скажу внутри: «Ну, ничего, я завтра буду проходить тут мимо и обязательно у меня найдется какая-то мелочь для вас». А сам пойдут быстрее дальше, стараясь забыть о своей ничтожности. А ведь завтра этой бабульки уже может не быть на этом месте… потому что ей на что было купить лекарство… она умрет от человеческого равнодушия… от моего равнодушия…
Все дело в том, что в армии такое скрыть нельзя. В гражданской жизни никто не заметит такого моего поступка. Все наши пороки в гражданской жизни выглядят как просто небольшие шероховатости на поверхности нашей личности. Мы их почти не замечаем. А в армии вся наша сущность, все наши страхи и слабости, вся наша человеческая мерзость вдруг становится достоянием гласности, становится видна другим абсолютно невооруженным взглядом.
Нельзя быть идеальным человеком. Нельзя быть кристально чистым, светлым и абсолютно порядочным. Мы все это понимаем и потому прощаем друг другу наши слабости. И вот как раз этот подход заложен в основу дедовщины.
Дедовщина прощает человеку его слабости. Она разрешает человеку иметь пороки, она закрывает на них свои глаза. Она разрешает человеку быть самим собой и не прятать свою сущность за так любимыми нами масками.
Перед каждым солдатом в армии дедовщина ставится выбор между жизнью по своим правилам и жизнью по уставу. Дедовщина, словно дьявол, сулит человеку много разных выгод и прощает ему все несовершенство человеческого существа. В то время как Устав, не прощает человеку ничего.
Мне трудно осуждать солдат, живущих по дедовщине, ведь я сам слаб. У меня у самого есть куча пороков. Быть идеальным невозможно. У меня есть коллега. Он очень порядочный и очень щепетильный человек. Он заботится об экологии, он старается во всем быть честным и справедливым. Он стремится сделать мир добрее и лучше. Он хочет жить по закону и его трудно упрекнуть в равнодушии. Иногда он совершает такие высоконравственные поступки, на которые больше никто из моих знакомых не способен. Он не служил в армии и никогда уже в ней служить не будет, потому что вырос из призывного возраста. Но даже когда я пытаюсь представить его в армии, я не могу быть абсолютно уверенным, что он бы не выбрал себе жизнь по дедовщине. Недавно его остановили сотрудники автодорожной инспекции за серьезное превышение скорости на дороге. Ситуация грозила ему лишением прав. И вот когда он мог бы проявить свою принципиальность, он к моему удивлению, проявил свою слабость и дал взятку. В армии ситуации часто гораздо серьезнее, они острее и касаются самой сути человека, его внутреннего мира, его устройства, его внутренней силы. И идти до самого конца, проявляя свою принципиально очень сложно даже самому порядочному человеку. И как я могу осуждать своего коллегу, если я сам два раза давал сотрудникам автомобильной инспекции взятки!
Но вместе с тем, вопрос возникает - Так должны ли мы оправдывать человеческую слабость? Имеем ли мы право на человеческую слабость? И вот тут я позволю себе не согласить с общественными мнением. Прощение слабостей – это как сладкий яд. Он убивает нас незаметно. Мы должны стремиться к идеалам, понимать свое несовершенство, но никогда не останавливаться на достигнутом, никогда не мириться со своими слабостями. Да, современная психология и современные нормы морали говорят нам об обратном. Так легче жить человеку, если себе все прощать. А если не получится, то можно сходить в церковь, поставить там свечку за десять рублей, покреститься и вот греха уже никакого нет. И что можно дальше грешить? Можно, ведь мы прощаем себе слабости, прощаем грехи!
Я хотел бы, чтобы люди, далекие от армии, не служившие в ней, знали о тех метаморфозах, которых приключаются с обычными ребятами, ничем принципиально не отличающих от тех, которых можно увидеть на улице, и знали бы о том непростом выборе, который стоит перед ними. Ведь это выбор! У них есть возможность выбрать как им жить в армии. Но они поддаются своей слабости, своим порокам и выбирают дедовщину. Дедовщина потому и побеждает, что мы говорим себе: «Я слаб и мне эту слабость можно простить, потому что все слабые».
Все мы помним рядового Сычева. Все мы его жалеем. Я уверен, ни он, ни его родные, ни даже те деды, которые над ним издевались, не хотели ему такой участи. И шел он в армию, не для того, чтобы там жить по законам дедовщины. Но он сделал свой выбор. Он терпел унижения, зная про свои больные ноги, про свои заболевания. Он терпел боль, и прощал все дедам. Почему? Для меня ответ однозначен. Он сделал свой выбор. Если бы не его больные ноги, если бы он не стал инвалидом, уже через год скорее всего он сам был бы дедом, и издевался над другими солдатами. Как так получается, что порядочный в целом человек, добрый и абсолютно безвредный, который в армию шел служить Родине, защищать свои родных и близких, вдруг выбирает дедовщину и покорно сносит все эти унижения, чтобы потом самому стать дедом?
А не потому ли, что он разрешает себе свои слабости?
Я хотел бы, чтобы люди знали, какие изменения происходят в людях в армии, знали откуда берется дедовщина. Такую я себе ставлю цель. У меня полно пороков, но я не хочу себе их прощать. Поэтому нет никого оправдания мне, что я так долго пишу свою книгу про дедовщину.

















Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. метаморфозы