Безымянный 43328

Ходили с Палкой в кино, хорошее. В кине набор персонажей и дождь. Я в этот дождь влюбилась всем телом. Он изумительно стучал на фоне персонажей. А им хоть бы что. Совсем зажрались. Жили в огромном доме, на острове. Не на тупом тропическом острове, а на крутом. Без дурацких пальм и бананов. Что надо дом, и остров не подкачал.

В дом я влюбилась сразу после дождя. Такой отделанный первоклассным стилем дом. Много свечей и окна. Через них все видать. Все-все. Заходишь в комнату, а вместо стены – остров-песок, дождь-небо и океан. Серое небо цвета мокрая пыль. Прямо у героя за спиной. Он спит себе в кресле, выгнувшись. Подставил спину под дождь, и хоть бы что. Дождь за окном, а герою сухо.

В героя я влюбилась одновременно с домом. Милый мужик, без заморочек. Без претензий, с талантом зато. Без жены, что важно. Трепаный писатель с чемоданом холостяка. У него был какой-то необыкновенный ум. Ум не высшей пробы, но с обаянием. И во всем образе такая непритязательность. Такой абсолютный не Бред Питт. Это мне и понравилось. Естественный мужик. Рубашка кой-где помятая, и не всегда герой, а порой и дурак. Я бы познакомилась с таким писателем. И дом бы такой купила, не задумываясь, вместе с островом. Мы бы там жили, занимались любовью на фоне окна. Под вой шторма, например. С подсветкой от маяка. Потому что за что я люблю кино – можно пожить вместе с героями в их домах. Недолго, но безнаказанно.

А вчера было слишком недолго. И слишком безнаказанно. Я только нагуляла аппетит. Пришла домой, даже не ела, сразу полезла пожить в другое кино. 

А там главный герой опять писатель. Замороченный на всю голову. Ходит хвостиком за людьми и наблюдает за ними. А потом в квартиры лазит, и там опять. Наблюдает. Смотрит на вещи, делает выводы. Он мне тоже понравился. Пока просто смотрел. Как воровать начал сразу в моих глазах поубавился. Но идея мне понравилась. Я бы тоже полазила, посмотрела.
В какой-нибудь двушке в спальном районе, там интересно, наверное.
Часов в одиннадцать дня, пусто, тихо.
В коридоре тапки, половик. Обувь валяется: туфли, кроссы, мужской сандаль. Значит, пара, живут. Коридор ползет в кухню, там холодильник с запиской на морде: заплати за свет. Значит, он пойдет вечером платить за свет. А она в парикмахерскую. Или занавески на кухню купить. Или нет, у нее просто вкус плохой. Или память, потому что записку написал он. Если это он, значит, ушел раньше, и у них нет машины. Она проспала или провозилась с волосами: забыла вытереть со стола. В гостиной у них компьютер, в спальне комод. На комоде фото: вдвоем, на острове. На дурацком, с пальмами. На комоде пыль. На полу ночная рубашка. Я возьму и вытру пыль, стол на кухне, положу на место рубашку. Он придет и подумает: это она. А она придет и подумает: это он. Они будут молча пить чай, ночью заниматься любовью на фоне комода. Она выбросит ночную рубашку на пол, проспит. Он повесит на холодильник записку, а я больше к ним никогда не приду.
 
В конце концов, у меня есть свой остров и дом. Негоже шляться по двушкам. Мы пойдем с писателем в кино, притворимся: нас сожрала огромная рыбина с кинопроектором в желудке. А пузо у нее прозрачное, как огромное окно, и сквозь него видно песок и океан. И дождь обязательно идет каждый чертов день, расходясь по поверхности воды большими пузырями

Палка, кстати, ужасно похож на того писателя. Первого, без заморочек. Не талантом, но умом. Что лишь доказывает несостоятельность любых мечтаний о писателе: мы не можем жить с Палкой. Мы для этого слишком прекрасные друзья.
А  дождя от нашего режиссера вообще фиг дождешься.








Смотрите также:

No related posts.