Безымянный 59016

Начался Новый Год. В Берлине лежит снег и похоже не собирается таять. Все покрыто белым одеялом, но мне, так как я без одеяла гуляю, довольно-таки прохладненько на улице. Зато приятно, как-то по-настоящему, по-новогоднему, по-зимнему. Легкий морозец. Днем - голубое небо и тихо падает снежок. Берлинцы закутались поплотнее. Достали тут все как по-вызову шапку-ушанку, так называемую "Russenmütze", приодели валеночки, которые, почему-то еще пока не называются "Russenstiefel". Да, им до наших валенок далековато. А вообще-то, валеночки да с резиновыми галошками было бы самое то для такой погоды. Ведь на нормальной обуви - толь как на коньках, толь как на шлепанцах: шлеп там, шлеп тут, вжиг туда, растяжка сюда. Неприспособленная стала, отучилась держаться на льду и ходить по-струнке.
Пережили Новогоднюю ночь. Все небо разрывалось от радости миллионного города. Радовались так, что не то, что там не жалели десятка тысяч евро, выпуленных в ночное небо, но еще и зажигали все дружно, всей большой семьей, выбегшей на улицу, кто в чем. И долго простояв на морозе, вспыхивали петарды и кидались под ноги хлопушки. Из балкона и окон, те, кто не так морозоустойчив, пулялся на соседний балкон или крышу или внизу стоявшую машину, когда и прохожих... Пройти по такой улице в час-пик, под бой курантов, да и еще в районе, где более половины населения вышла радоваться таким образом на улицу - это как по минному полю. Смотри в оба куда ступаешь. Гляди, чтоб не рвануло под носом, проходя шумную семейную компанию, которая приветливо кричит на встречу " С Новым Годом!" и кидает в подтверждение пару евро под ноги в виде петарды. Добравшись до нашего новогоднего огонька и присев на диван, мы открыли бутылку шампанского и только и слышали, что проезжающую мимо скорую помощь нарадывавшимся до угару. Под окнами кафе раздавались нескончаемые выстрелы в пустое черное небо, мы еще по-инерции иногда вздрагивали от громкости ударов в ночи, и чекались сладким шампанским, поданным в пивных стаканах. Что не сделало его более сухим, ну, да, и горько! За нашим столом засидала новоиспеченная парочка голубков. Разговор лился рекой, не помню правда, в какой океан он именно впадал. Помню нескончаемый поток. Зеркало в туалете. Горящие ожиданием невероятного чуда глаза. И улыбку, не сползающую с губ и щек. Тем временем, в фойе играла музыка пустыни и горячего солнца, восточной баллады или белого танца. Мужчины пускались в пляс, приглашая кавалеров. Им не хватало в руках кастаньет, и они и без них справлялись со сложным круговым движением запястья. Ублаженные игрой шестиструнной сазы, от удовольствия у танцовщиков подкашивались колени, и так, на полусогнутых, они неторопливо кружились в танце.



Смотрите также:

No related posts.