Безымянный 68021

"Он носил в себе с самого детства хорошо запрятанную большую тайну. Все это походило на легкий голод, который, как боль, сворачивается под сердцем, или на легкую боль, которая пробуждается в душе подобно голоду. Он, пожалуй, и не помнил, когда именно проклюнулось это скрытое томление по перемене, принявшее вид маленькое бесплотной силы. Словно он лежал, соединив кончики среднего и большого пальцев, и в тот момент, когда на него навалился сон, уронил руку с кровати и пальцы разъдинились. И тогда он встрепенулся, будто выпустив что-то из рук. На самом деле он выпустил из рук себя. Тут появилось желание. Старшное, неумолимое, тяжелое настолько, что под его грузом он начал хромать на правую ногу... Или, как ему иногда казалось, это произошло в другой раз, давно, когда он в тарелке, полной тушеной капусты, обнаружил чью-то душу и съел ее." 
  Милорад Павич "Последняя любовь в Константинополе. Пособие погаданию"
создатель, кстати, моей героини.

                             "А теперь что-то совершенно иное"
                              Mothy Python The Flying Circus

Он большой и сильный. Он сам так говорит. И хвастается часто. Но это так забавно, как его собака. Мне нравится. Все. Все все. Прыгаю. Только.
Уже с полгода я ношу в себе для котого-то хорошо, для кого-то плохо запрятанную Тайну. Она похожа на голод, правда. Легкий, ненавязчивый. Голод, который сворачивается под сердцем, как огромная боль. Мне казалось боль, как только родившийся младенец, всегда молода. И уходит быстро, ведь время же все лечит, правда? Моей боли пол года. О это громадный срок, для меня неделя период в жизни, а тут полгода. Мрак.
Я сегодня в первый раз в жизни пересолила еду. А еще я жду встречи. Бешено жду, по другому не скажешь. И вроде бы ведь все хорошо. Только.... Иногда я смотрю и в его чертах узнаю лицо моей тайны, голода и боли. Или иногда на фотографиях, в определенном ракурсе. Сижу. Как зачарованная смотрю. Оторваться не могу. Он: "Ну листай же дальше" А я не слышу. Так-то мне очень страшно. Я больше не хочу как тогда. Надоело рвать душу, тело, сердце в клочья.
А еще, уж ты Настя точно знаешь, ну и Пола естественно. Мне кажется, я начинаю писать много текста, когда мне очень больно. Вот сижу и думаю, вроде все же нормально, но пишу, пишу, выплескиваю наружу все что скребет. Клиника. 








Смотрите также:

No related posts.