Чума в Эльяне – Бёррис фон Мюнхгаузен

Чума в Эльяне – Бёррис фон Мюнхгаузен

Вчера была Вальпургиева ночь. Надо бы вспомнить про ведьм. Литературных.

Это картина Луи Дюво "Чума в Эльяне"

Беррис фон Мюнхгаузен

Она может служить иллюстрацией вот к этому стихотворению Бёрриса фон Мюнхгаузена, где, собственно, и фигурируют ведьмы.

Чума в Эльяне

1

Ты знаешь слова, что ведьма
Шепчет над мёртвой козой,
В полуденный час бормочет,
Бубнит на скале ночной?

Вот ведьминские реченья
Что, как искры быстры,
Вскоре зажгли в Эльяне
Жертвенные костры:

«В каждую дверь Эльяна –
Тук-тук – постучится рок.
Чума на порог взберётся,
Жизнь уйдёт за порог.

Сегодня эльянские зубы
Хлеб кусают ржаной,
А завтра твёрдую землю
Укусят в горячке чумной.

Сегодня эльянские губы
Белое тянут вино,
А завтра губам от крови
Красными стать суждено.

Утонет эльянский рынок
В траве высокой, как меч.
Лишь колеям труповозки
В ней суждено пролечь.
Эльян, страшись, Эльян!»

Так жутко шептали ведьмы
На гребне чёрной скалы,
А рядом всю ночь до рассвета
Хрипло кричали орлы:
Страшись, Эльян!

2

Сидит эльянский паромщик
В лодке во власти грёз,
Берег уныл и пустынен –
Что же так воет пёс?

Бретонское солнце равнину
Немилосердно палит.
Нет ни души в округе –
Что же так пёс скулит?

Собаку свою успокоить
Спешит молодой моряк.
Вдруг видит: смуглая дева
С камней подаёт ему знак.

«Откуда же ты явилась,
Прелестное существо?»
«Спроси у горного ветра,
Где отчизна его!»

«Как имя твоё, о дева,
Диковинной красоты?»
«Пусть волны тебе назовутся,
А меня не спрашивай ты!

Лодку спусти на воду,
Парус крылатый взвей,
Меня на эльянский берег
Перевези поскорей!»

Однако медлит паромщик.
У девы улыбка в глазах:
«Ты, верно, хочешь оплаты,
Юноша-вертопрах?

Отдать я тебе готова
Всю себя без стыда.
Целуй меня – я ж не стану
Тебя целовать никогда!»

Цепь со звоном упала,
Выгнулся парус тугой.
Был молод моряк, а дева –
Дева цвела красотой!

3

В доме играло девять ребят –
Теперь девять гробиков там стоят.

Трёх подмастерьев держал кузнец –
И всем троим в одночасье конец.

Наутро к нему постучался друг,
Но никто дверей не открыл на стук.

Ткач над женой и ребёнком бдит,
А смерть на них из шкафа глядит.

А чуть за окнами стало светать,
Уже вся семья в сборе опять.

Два брата, совсем ещё детвора,
Труп отца увезли со двора,

Младший с тележкой вернулся домой
И побрёл на кладбище той же тропой.

Так шла Чума по Эльяну, и след
За ней тянулся из горя и бед.

Её поцелуй разил наповал,
И только один его избежал.

Он схоронил мать и отца
И дома лежал мертвей мертвеца.

Думать забыл про своё ремесло,
А лодку давно волной унесло.

Но вот и над ним сомкнулась мгла:
В ту ночь, когда Жанна фон Барб умерла,

Сожгла его душу новая боль,
Выбелив кудри, что были как смоль.

Идёт он за гробом, дрожа словно лист,
Из горла рвутся то пенье, то свист:

«На сене гнилом я валялся с Чумой,
Она хохотала, глумясь надо мной.

Я в красные губы Чуму целовал,
А рядом мой пёс завывал, завывал!

В лодке холодная влага у дна,
Что же рука твоя так холодна?..

Вернись! Я покрепче тебя обниму!»
На обочине смех сотрясает Чуму.






































































Смотрите также:

No related posts.