Формы социализации религиозной мистики Средневековья

Не нам, Господи, не нам,
Но имени Твоему…
(Пс. 113, 9)

Не смотря на отчетливо индивидуальный путь постижения идеального, иррационально-мистическое мировоззрение все же имеет тенденции к социализации. Для социальных образований, основанных на подобном способе освоения бытия, характерны:
1. Изолированность, закрытость от общества;
2. Псевдодемократизм (равенство в общем бесправии по отношению к вершине);
3. Маргинальность (игнорирование иерархий социума);
4. Растворение личного в коллективном;
5. Подчинение материального идеальному;
6. Отрицание ценности индивидуального существования.

Но, несмотря на подчеркнутую отстраненность от амбиций общественной жизни, для подобных образований характерна латентная тяга к социализации. Примерами могут служить пифагорейские общины, масонские ложи, тоталитарные секты. Они существуют как бы в тени, настойчиво не афишируя существование, напирая на избранничество своих членов, но стараются подспудно влиять на тенденции развития общества.

Иная ситуация сложилась в начале XII века, когда организация, основанная на иррационально-мистической идеологии была, если так можно выразиться, «зарегистрирована официально».

В наши дни крепнет убеждение в том, что XII век занимает особое место в европейской культуре. Утверждают, что прафеномен Нового времени, непосредственно примыкающего к современности, имеет место именно в Средневековье (Х. Майнхардт), когда остро встала проблема существования различных способов освоения бытия. Сознание современного европейски образованного человека устроено так, что в разговоре об организациях самого разного уровня, включая государственный, речь невольно идет о структурах, законах, нормативах, призванных превращать массу людей в общество. Но это все, как доказали приверженцы постмодернистских течений современности, термины, характерные для рационалистического способа освоения бытия, которые, в соответствии с неприятим рационализма Нового времени, предлагают убрать и из сферы социального. Современное экзистенциально-герменевтическое мировоззрение резонирует с теософскими установками средневековой христианской церкви, которая смогла рационализироваться лишь настолько, насколько ей позволила это сделать ее иррациональная сущность.

В 1140 г. предтеча схоластики Петр Абеляр, представитель идеологии Клюнийского аббатства, проиграл в схватке с «последним Отцом церкви» Бернаром Клервоским, но его отношение к разуму как инструменту постижения истины, даже истины богооткровения, стало фундаментальным для новой эпохи, давшей толчок развитию науки, техническому прогрессу, освоению материального мира. Спор Клюни и Клерво на Сансском соборе, не смотря на победу Клерво, закончился долгосрочным выигрышем Клюни — именно с клюнийской реформой мы связываем дальнейшее развитие европейской цивилизации.

Бернар Клервоский был мистиком-иррационалистом, и индивидуальный путь к истине богооткровения, любовное созерцание Бога, титанический труд личности на этой стезе предпочитал торным тропам массовой веры, объективные принципы которой в эпоху схоластики был призван обосновать разум. В полном соответствии со своими воззрениями он старался максимально отдалиться от мира, являющегося лишь помехой для постижении божественных замыслов. Однако был в жизни этого аскета-затворника опыт не просто участия в общественной жизни Европы, но социального строительства.

Вдохновенный агитатор Второго Крестового похода, искренне убежденный в том, что «христианин прославляется во смерти язычника», св. Бернар приложил немало усилий для создания ордена рыцарей Храма. Он смог вывести орден тамплиеров из-под юрисдикции Церкви и Государства, полностью обезопасив от поползновений светской и церковной властей. Об этом ордене можно говорить как о совершенно особом социальном образовании, живущим по своим внутренним законам (1).

Всем известны отношения в среде самураев между вассалами и сюзереном (полное подчинение первых последнему). Похожую модель взаимоотношений предлагает рыцарям Храма и св. Бернар: «Их множество имеет одно лишь сердце и одну душу, до такой степени, что никто не следует своей собственной воле, а старается следовать за командиром». Растворение личного «Я» в коллективном «Мы», безоговорочное подчинение идее — еще одна общая черта (2, 4).

Известно также, что класс самураев формировался из храбрых вояк не вполне понятного происхождения. Св. Бернар прямо указывает: «Что, как не двойная радость видеть обращение бывших безбожных разбойников, воров-святотатцев, убийц, лжесвидетелей и прелюбодеев? Двойная радость и двойная польза, ибо так же рады их соотечественники избавиться от них, как новые их товарищи — их принять. Обе стороны извлекли из этого обмена пользу, ибо последние усилились, а первых теперь оставили в покое». Таким образом, некоторый маргинализм их членов также присутствует в организациях, основанных на мистическом отношении к миру(3).

Его «Похвала новому рыцарству» ставит перед воинами этого ордена иную идеологическую задачу, чем та, которой вдохновлялись обычные бойцы того времени. В полном соответствии с установкой на отказ от материального мира, монах учит: «Воистину, бесстрашен тот рыцарь и защищен со всех сторон, ибо душа его укрыта доспехами веры так же, как тело — доспехами стальными. То есть он вооружен вдвойне и не должен бояться ни беса, ни человека. Не боится он и гибели, — нет, он жаждет ее. Отчего бояться ему жить или умереть, если для него жизнь — Христос, и смерть — приобретение? Радостно и верно стоит он за Христа, но предпочел бы уничтожиться и быть со Христом, ибо сие — намного лучше».

Подобная мировоззренческая установка особенно ярко проявилась на другом полюсе мира. Иррациональная направленность дзен-буддизма не нуждается в комментариях и пояснениях. Я предложу вам еще одну цитату: «В смерти нет стыда. Смерть — самое важное обстоятельство в жизни воина. Если ты живешь, свыкнувшись с мыслью о возможной гибели и решившись на нее, если думаешь о себе как о мертвом, слившись с идеей Пути Воина, то будь уверен, что сумеешь пройти по жизни так, что любая неудача станет невозможной, и ты исполнишь свои обязанности как должно» (Миямото Мусаси. Книга Пяти колец) (6).

Это позволяет предположить, что мистические учения продуцируют особый тип социальных организаций, основанных на отрицании ценности индивидуального «Я», вторичности материального по сравнению с духовным, стремлении жертвуя жизнью прорваться в идеальный мир, который считается истинным.

Ассоциация, которая возникает при этом, заставляет вспомнить расхожую фразу, не раз произнесенную по ТВ: «Прямой лифт в рай». Именно этим мотивируют безумные, с нашей точки зрения, действия шахидов. То, как пытается отмежеваться от фундаменталистов традиционный ислам, ставит эти организации в один ряд с таинственными рыцарскими орденами.

С тамплиерами было покончено совместными усилиями Церкви и Государства, и это была не только битва за легендарные сокровища Храма, но еще и борьба с чуждым мировоззрением, осколком былой эпохи. В XIV веке Абеляр одержал окончательную победу над Клервосцем, когда боговдохновенного Бернара предпочитали изображать якшающимся с дьяволом, чтобы окончательно опорочить саму идею социализации мистического иррационализма. Чтобы сломить сословную спесь самураев во время революции Мэйдзи также понадобилась вся мощь государственной машины.

Терроризм, если он имеет те же корни, можно победить только средствами сильных государств, его породивших. Любое давление извне только усилит желание любой ценой вскочить в «прямой лифт в рай».

Интересно, каким станет наш мир без терроризма, уничтоженного сильными исламскими государствами?










Смотрите также:

No related posts.