Из жизни тетеревов

Из жизни тетеревов

Ігор Тарасович ШевченкоВ конце ноября Кологрив в очередной раз посетил Василий Михайлович Песков - хорошо известный нам журналист, писатель-натуралист, путешественник, вряд ли  нуждающийся в особых представлениях. О его поездке смотри здесь www.kp.ru/daily/24209.3/412545/
Кологривский район - одно из любимых мест Пескова, не раз бывал он в нашем заповеднике, изучал жизнь перелетных гусей  и обитате
лей Унжи. С Кологривом его связывает и активное содействие созданию заповедника, когда он сумел попасть на прием к президенту В.В. Путину и добиться постановления Правительства РФ об открытии этого уникального природного объекта. За многолетнюю настойчивую поддержку этого проекта его можно по праву называть «крестным отцом» «Кологривского леса».

В Кологриве на этот раз его интересовали не гуси и реликтовый лес, а жизнь местных тетеревов.
  В последние годы значительно возросла популяция этих красивых больших промысловых птиц в наших лесах. Все чаще не только охотники, но и просто внимательные к природе люди могут любоваться стаями этих птиц, сидящих на березах по опушкам зарастающих полей. Сотрудники заповедника организовали для журналиста «Комсомолки», ведущего многолетнюю традиционную рубрику на ее страницах «Окно в природу», поездку в места обитания тетеревов, т.к. натуралиста и фотографа интересует годовой цикл  тетеревиной жизни. На обширных полях на взгорье в урочище Манженье установили силуэты тетеревов для привлечения птиц, был устроен шалаш, где укрылся тетеревиный фотограф. В осенних побуревших полях и прозрачных обезлиственных перелесках в хороший ноябрьский день В.М. Песков набрал много впечатлений от нашей природы, сделал немало интересных кадров. Поездкой он остался доволен. И можно вскоре ожидать выхода в свет очередного очерка в «Окне природы», на этот раз из жизни кологривских тетеревов.

Ниже можно прочитать некоторые публикации В.М.Пескова о путешествиях в кологривские края

Кологривский лес

         Лесов на Земле с каждым годом становится меньше. Когда-то лесами была покрыта горная часть Греции. Сейчас, проплывая по Средиземному морю, видишь голые, скучные острова, покрытые лишь бородавками кустарника. Ливан тоже был местом лесным. Память о тех временах хранят почти что поштучно сосчитанные ливанские кедры, живущие, возможно, дольше, чем американские секвойи, тоже нещадно порубленные. Франция свои северные дубравы свела на строительство кораблей. (Теперь скрупулезно, гектар за гектаром, страна наращивает лесные территории.)

Лесная Россия тоже имеет много потерь: в петровские времена - строительство кораблей, становление первых промышленных предприятий, сведение лесов под поля и деревни, рубки начала капитализация России, революция, война, перестройка, или как теперь ее называть?.. Мы все еще остаемся великой лесной державой, но нынешний подход к пользованию лесами внушает даже за нашими рубежами тревогу не меньшую, чем сведенье лесов в Южной Америке.
В Западной Европе практически все леса вторичные, то есть это то, что растет после того, как леса девственные были вырублены. К сожалению, и в европейской части России та же картина. Всюду видишь березово-осиновое мелколесье с вкраплением елей и сосен. Этим лесам шестьдесят - семьдесят лет. Завтра топор застучит и в них. Характерно это не только для промышленных зон, но и там, где фабричные трубы еще не заслонили деревьев, например, в лесной зоне - в Костромской области.
Но тут (южная часть тайги), близ границы костромских и вологодских земель, сохранился пятачок лесов, которых не касался топор, - Кологривский лес. Я много слышал о нем и сейчас, когда лесные проблемы нас очень тревожат, сподобился в этом лесу побывать.
Дорога туда из городка Кологрива не дальняя - километров сорок. Но это брошенная лесная дорога, заросшая мелколесьем, с ямами и ухабами, с гниющими по сторонам остатками лесосек, с речонками без мостов. Никаким трактором, кроме гусеничного, в знаменитый лес не добраться. Мы тронулись на армейском стареньком вездеходе. На пути эта машина пехоты надорвалась, пришлось ползком возвращаться и в Кологриве чиниться... Вторая попытка состоялась после майских дождей и обильного в здешних местах снегопада, прибавивших грязи в тоннеле зазеленевших березняков.
Но день поездки был солнечным, ярким. Вода в колдобинах живописно синела. Вороны лакомились в них лягушачьей икрой. Цвела черемуха. Уже оставившие на сухих островках апрельских зайчат беляки гонялись друг за другом возле дороги и удивленные появлением дурно пахнущего и ревущего железного короба, забыв о майских гульбищах, удивленно взирали на нашу тележку с расстоянья в пять метров.
На подъезде к знаменитому лесу перестали попадаться кладбища невывезенных осиновых и еловых хлыстов и гниющие кучи веток на захламленных пустырях, где лет десять - двенадцать назад зеленел лес. Водитель вездехода, местный егерь Сан Саныч Васечкин, останавливал поразительно выносливую машину и показывал нам суточной давности следы лосей и медведей, заполненные синей водой. А в одном месте мы всей оравой высыпали на дорогу и, оглядываясь, рассматривали место апрельской драмы - вылезший из берлоги медведь прямо на дороге задавил лося. Завалив тушу еловыми ветками, зверь подождал, пока мясо «созреет», и чтобы никто другой не покусился на его кровное, оставил метки - задиры когтями на елях, а порядочной толщины осину, для пущей строгости меток, обгрыз, как бобр. Съел лося он чуть в стороне, оставив от лесного вегетарианца лишь белый череп и кости с копытами.
Подпрыгивая в кузове нашего транспорта так, что, казалось, внутренности сейчас оторвутся, мы все-таки доехали до желанного леса. На границе его стояла покосившаяся будка когда-то работавших тут людей. Клочки зимней шерсти свидетельствовали: зайцы и тут справляли свадьбы, а между делом в скрытом настиле из досок, служившем людям столом, выгрызли круговину величиной с банный тазик и подточили одну из стоек стола. «Тут у нас обычно стояла тарелка с солью. Видно, пришлась по вкусу зайчикам просоленная древесина», - сказал Сан Саныч.
Девственный лес... Вот впечатление человека, повидавшего много разных лесов - Усманский бор под Воронежем, там же - лес Теллермановский, Шипов лес, дубравную первобытность которых нарушил царь Петр, строивший на Воронеже корабли. Теперь в лесах этих изредка встречаешь дубы-исполины, помнящие петровские времена.
Кологривский же лес никогда не слышал звон топоров. Он такой же, каким был и пятьсот, и тысячу, и, может быть, пять тысяч лет назад. Он растет по законам, не искаженным людьми, и уже поэтому является бесценным памятником природы. В нем испытываешь чувство, как будто увидел чудом сохранившегося мамонта.
Главная примета леса - дерева высотою в сорок и более метров. Гладкие их стволы напоминают колонны Исаакиевского собора в С.-Петербурге. И стоят великаны на Земле уже более двухсот лет. Ели царствуют в этих реликтовых зарослях, ниже их вечнозеленых вершин - ярусы тоже высоких пихт, лип и стройных, как ели, осин и берез. Ниже - рябина, черемуха, еще какая-то зелень подлеска, а совсем на земле - изумрудное пышное одеяло из мха. Всё тут покрыто мхом! Местами он образует мягкие валики толщиной со стоящую ель. Это и есть ели, упавшие лет пятьдесят назад и превращенные временем, сыростью, грибами и незримой животной мелкотою в труху, покрытую мхом. Почти каждый такой валик украшает строй крошечных елочек, проросших из семян на теле великанов, почивших тут своей смертью.
Бывает, что дерево или даже куртину деревьев валит буря. Деревья падают, образуя земляной выворотень высотой с двухэтажный дом. Но, бывает, дерево умирает от старости стоя и не перестает быть живописным в этом сообществе великанов - стоит без коры, изъеденное личинками, издолбленное красноголовыми дятлами, летающими тут с криком: «Ки-ки-ки!»
Древний ельник с примесью разных иных пород мрачным не выглядит. Там, где образовались «окна» от упавших деревьев, сейчас же в рост идут молодые березки, получив свет, тянутся кверху, соревнуясь друг с другом, малютки-елочки. «Лучшего субстрата для елок, чем тело своих родичей, нет», - говорят лесники.
А на гарях (они случались в древних лесах от гроз) моментально прорастает щетина березок вперемежку с осинником. Это первая ступень леса. Березы и осины живут недолго - лет до ста, умирая, они уступают место ельникам в местах сыроватых и соснам - в сухих. Дубняки, сосны и ели царствовали в древних лесах, образуя вместе с подрастающими ярусами своих соплеменников и иными членами лесного сообщества систему хорошо сбалансированную, живущую по законам, определившимся еще в те времена, когда людей на Земле не было, когда с лесом взаимодействовали только животные, грибы, ягоды, травы, мхи и лишайники.
Выбирая спелые, наиболее ценные в этих системах дубы, сосны и ели, человек если даже и соблюдает нормы пользования лесами, заставляет их жить по искаженным законам, не дает им вернуться на естественный путь развития. Поправить это уже невозможно, надо стремиться хотя бы не оставлять пустыри на месте лесов. И потому пусть жалкие остатки первозданных лесов, вроде девятисот гектаров Кологривского леса, уберечь крайне необходимо.
И этим уже давно озаботились. Кологривский лес объявлен памятником природы. Но этого мало. Девственный лес интересен не только как чудо, дошедшее к нам из тумана далеких времен, лес важен как полигон для ученых, как наглядное пособие к уже открытым (и еще не открытым!) законам жизни лесов. Забота эта не только местная, костромская и не только российская - всё человечество заинтересовано в сохранении эталонов природы, чтобы по ним поверять свои действия в лесопользовании.
Пять лет назад была создана группа по проектированию заповедника «Кологривский лес». Возглавил ее биогеограф Максим Синицин. Проектом сразу заинтересовались голландцы, где лесов, кажется, вовсе нет, и предложили свою бескорыстную помощь в организации заповедника - выделили средства, приезжали знакомиться с ходом работ, а когда они были закончены, ученые и посол Нидерландов приезжали отпраздновать вместе с нашими лесоводами важное это событие...
И что же? Несколько раз сменили хвою кологривские ели. Кое-какие из великанов упали, не выдержав давленья ветров и тяжести зимнего снега. Подросли на несколько сантиметров елочки, идущие на смену упавшим деревьям. Еще глубже утоптали тропу по лесу кочующие лоси, считают годы в кологривском ельнике кукушки и долбят дупла в осинах дятлы. В Костроме и Москве появилось много новых домов, теснее стало автомобилям - время идет. А толстый, аккуратно переплетенный том документов спроектированного заповедника пылится в шкафу научно-исследовательского института. Нервничают проектанты. Недоумевают, видя странную остановку дела, голландцы. Я вот взялся писать о кологривском лесе и знаю, что создание заповедника этого поддержит много людей. Но дело остается на мертвой точке. Печально известный (уже бывший теперь) руководитель Министерства природных ресурсов Артюхов Виталий Григорьевич, Бог ему судья, будучи специалистом по строительству дорог и неведомо каким путем попавший в Министерство природных ресурсов, ничего не смыслил в лесных делах и за «царствование» свое не открыл ни одного заповедника («Кологривский лес» стоял первым на очереди). Может, теперь, когда обнаружилось, как говорят, «неадекватное» отношение власти к управленью лесами и лесопользованию, есть надежда: ошибку эту поправят. И мы адресуемся к новому министру Юрию Петровичу Трутневу обратиться лицом к благородному делу. Оно хорошо подготовлено, не требует для себя больших средств - лес надо просто сберечь и дать возможность ученым за ним наблюдать. На лосиной тропе, ведущей в легендарный лес, пора разрезать зеленую ленточку учреждения заповедника, демонстрируя мудрое отношение к нерастраченной ценности. Это бы многих обрадовало, обнадежило.

Василий ПЕСКОВ. «Комсомольская правда», 27.05.2004

 Ps. В феврале 2006 года заповедник «Кологривский лес», 101-й по счету в России и первый в третьем тысячелетии, был, наконец, создан. Огромная заслуга в его открытии принадлежит Василию Михайловичу Пескову, который по этому вопросу дошел до президента В.В.Путина.

Пристань в лесах

            Если ехать из Москвы в Кострому и дальше на северо-восток, то дорога иссякнет в лесном городке Кологриве. Далее пути нет. Известно ли кому-нибудь селеньице, стоящее на земле уже более 225 лет? Не многим. Тих и скромен этот милый провинциальный, живущий ныне, как все подобные городки, бедно, скудно, но не утративший человеческой доброты, приветливости и несуетности Кологрив.
Название толкуется так: «создан около грив», то есть в местах, не затопляемых половодьями здешней лесной реки Унжи. Основой города была деревянная крепость с земляным валом, построенная по приказу московского князя Василия III для бережения здешнего края от набегов с Волги казанцев. Жило в крепости менее двух десятков людей: «воевода, дьяк, пушкари, посыльный». Казанцы ни разу не набежали в эти леса, а когда царь Иван Грозный «повоевал Казань», надобность в крепости миновала, и зарасти бы этому месту лесом, однако поселение сохранилось, и стал городок, как пишут местные краеведы, «медленно, словно бы нехотя, развиваться». Причиной этому была глушь - удаленность городка от дорог и промышленных мест.
Кормильцем Кологрива всегда был лес, а дорогой - река, текущая в Волгу. Древесину сплавляли на ярмарку и прямо на воде продавали. Позже стали строить приземистые суда «гусяны». Груженные лесом, они доплывали до Астрахани, там разгружались и сами разбирались на бревна для разных построек в безлесном крае. Лесопромышленники Кологрива становились состоятельными людьми, строили в городке кирпичные двухэтажные дома, пережившие своих хозяев и способные постоять еще сотню-другую лет.
В самой примечательной кирпичной постройке поместился музей, неожиданно богатый для городка. Лесная жизнь представлена тут выразительно берестяной посудой, плетеными из бересты пестерями для сбора грибов и ягод, спилами сосен невиданной толщины, лаптями, рогатинами, с коими ходили тут на медведя, ступами и пастушьими берестяными рожками. А рядом с лесной экспозицией вдруг видишь оружие из южных стран, африканские щиты из кожи бегемотов, дорогую посуду. Значит, жители городка были людьми «хожалыми» и привозили в свой Кологрив диковинки разных краев.
Само здание музея породило легенду, что есть на Руси город с железнодорожным вокзалом, но без железной дороги. Правда в этой байке состоит в том, что часть кологривцев очень хотела, чтобы дорога прошла через город, и один из богатых людей заявил, что подарит дороге свой самый лучший в городе дом. Но победила другая партия горожан, сплавлявшая лес по реке. Не без участия денег дорогу провели южнее. Дарить дом под вокзал не пришлось - Кологрив остался в лесном тупике.
Проходя по музею, я в который раз убедился: у каждого городка, сельца, деревни обязательно есть знаменитые люди, оставившие свой след на Земле и известные дальше своих «кологривов». Тут тоже люди такие жили. Город помнит шестерых Героев Советского Союза. Тут жил и работал художник с академическим званием - «король акварели» Геннадий Александрович Ладыженский, и отсюда же родом родственница его Ольга Александровна Ладыженская, известный всему миру математик, академик России и член академий Германии, Италии, США. Жил тут и свой «Пиросмани» - самобытный живописец и фольклорист Ефим Васильевич Честняков, оцененный, как нередко бывает, с большим опозданьем - уже после смерти художника выставка самобытных его картин отправилась путешествовать по миру и осела потом в кологривском «вокзал»-музее.
ЧЕМ ЖИВ городок в наше нелегкое время? Огородами, лесом и отчасти рекою. Если раки и рыба из чистой Унжи - плод развлечений, то лес, огороды и живность на городских дворах - основа нынешней жизни. Лес какой-то части кологривчан дает работу - тут действует несколько лесопилок, а всем остальным лес дарит сено, грибы и ягоды. Здешний пахнущий смолою воздух не заражен никакими отбросами промышленных зон, грибы в нем растут, как росли и сто, и тысячу лет назад, - обилие рыжиков, груздей, белых (другие в здешних местах не всегда и возьмут). То же самое - ягоды. Малину, чернику, голубику, бруснику собирают в плетенные из бересты пестери. Все солится, маринуется, варится, сушится - для себя и кое-что на продажу. («Грибная бабушкина глушь, - сказал один коренной горожанин. - Природа для нас - не только тишина леса, вода и воздух, природа - кормилица. Без леса как бы мы выжили?»)
Примерно то же самое сказал глава кологривской администрации Игорь Тарасович Шевченко: «Я, как и все, в свободное время - пестерь за плечи и - в лес. Грибы у нас не считают поштучно, считают на килограммы. Я в прошлом году в полдня набирал двадцать пять килограммов белых...»
Не для музеев, как в иных местах, а для житейского пользованья плетут в Кологриве корзины из лозняка, из бересты делают туеса и плетут пестери (похожие на чемоданы заплечные мешки). Известны в городе мастера этого дела. Одного, самого знаменитого, захотелось мне повидать. Но мастер известен еще и как очень умелый плотник, не застал его в доме - приглашен ставить еловый терем какому-то богачу в московском Кунцеве.
И ЕСТЬ в Кологриве ценность особенная. На стол людям от неё ничто не идет. Она относится к радостям жизни.
Весной с зимовок в Голландии на гнездование в нашу тундру летят тысячи гусей. Дорог у них несколько, и не все пока что прослежены. Одни стаи летят через Карелию, делая остановки на отдых вблизи городка Олонца, другие - через разливы Оки на Мещере, и тут отдыхают, ждут, когда тундра освободится от снега. Еще один путь пролегает над костромскою низиной, и тут остановку для отдыха делают почему-то прямо у Кологрива. Сегодня журавлей и гусей увидеть даже летящими - большая удача. Тут же они сидят на виду городка. Их стаи хорошо видно, а если глянуть в бинокль, то можно полюбоваться, как гуси ищут что-то в мелкой воде разлива, как гуськом плавают, иногда шумно выясняют свои гусиные отношения или, став похожими на луговые кочки, спят.
Особенно хорошо гусей видно с моста через Унжу. Идущие непременно тут остановятся поглядеть на гусей иногда с расстояния в десять - пятнадцать метров. Сюда из Москвы приезжают орнитологи и рассматривают гусей поголовно в длинные трубы, позволяющие прочесть у некоторых птиц номера колец, надетых на шею.
Я несколько раз по часу стоял на мосту, наблюдая гусей, которые ни в каком другом месте человека к себе не подпустят. Учителя единственной в городе школы (было их три) приводят к мосту ребятишек и тут проводят уроки природоведенья, объясняя, куда и откуда гуси летят, сколько в день они пролетают, как живут в тундре, и непременно добавят, что гуси почему-то любят отдыхать в Кологриве.
Почему? Вопрос интересен и для взрослого человека. Можно принять в расчет луговую просторную пойму около Унжи, возможность кормиться на ближних полях, и, наверное, гуси усвоили: тут «на ладони» у Кологрива никто их не тронет, и не позволят кологривцы тронуть и кому-то еще их гусей. Надежную эту пристань в лесах безошибочно гуси находят. На память о своем пребывании они оставляют на траве в пойме перья, потерянные в стычках драчливыми гусаками. Найти такое перо после отлета гусей считается у мальчишек удачей. Один очкарик из 2-го «А» класса показал мне находку прошлого года. «Папаня велел беречь. Говорит, что это принесет счастье, что я тоже, когда вырасту, буду путешествовать», - и бережно положил упругое маховое перо матёрого гуся между страниц учебника арифметики. Пожелав будущему путешественнику исполнения всех желаний, я подумал: будут у него путешествия или не будут, но детство, проведенное в Кологриве, и этих гусей у реки он будет помнить всю жизнь.

Василий ПЕСКОВ «Комсомольская правда», 20.05.2004

 Бронированная древность

            У каждой речки разговор непременно пойдет о рыбе, о раках. Унжа - не речка, а большая река, сильно, правда, подсушенная длительной вырубкой на костромских землях леса. Рыба, однако, в ней есть, хотя, как говорят, её стало меньше после молевого сплава леса по ней. Такого сплава сейчас нет. И то, что на глаза попадают птица скопа и везде редкая выдра, - свидетельства рыбности Унжи.

Что касается раков, то охоту на них всегда считали тут баловством. Но есть на Кунже страстные раколовы. Мне назвали много способов ловли экзотических пришельцев из времен очень давних. Один из них, видимо, изобретение местное: ровный прут ивы расщепляют на конце надвое, ставят распорку из спички. Если в прозрачной воде ткнуть в спину рака таким снарядом, спичка выскочит, а упругий расщеп схватит его, как щипцами.

У меня в поездке по окрестностям Унжи случился «рабочий простой», и друзья предложили половить раков. Всё как следует было загодя приготовлено: запас тухлой рыбы, лягушки, ловушки, расщепы, старинные раколовки. Мы добрались до рачьих мест, дождались сумерек, но поймали за вечер всего одного, видимо, очень активного несчастливца. Причиной неудачи стала большая вода в реке вследствие частых этим летом дождей. Вода была глубокой и непрозрачной. Ловушки не достигали дна, где держатся раки, а повисали на затопленных прибрежных кустах. Почертыхались, спасаясь от комариков у костра, и с жалкой добычей вернулись в стольный град Унжи - Кологрив, тихий, чистый, уютный. Рака утром я сфотографировал и отнес в реку живым и здоровым.

Рак - живая «конструкция» древности, настолько надежная, что природа уже миллионы лет «штампует» её без изменений. Но есть и у раков свои болезни. В середине минувшего века речные раки в Европе погибли почти везде. На Унже считают - от молевого сплава. Но, скорее всего, их тоже накрыла тут рачья чума (губительный для раков грибок), и только теперь они снова стали, как писано в Библии, «плодиться и размножаться».

К качеству воды раки очень чувствительны. Я видел речку, из которой лезли они на берег, спасаясь от смытых с полей удобрений. Раки являются индикаторами качества всякой воды. И где чистоты не хватает, раков вы не увидите. В непроточной воде они вылезают из воды на коряги, чтобы глотнуть из воздуха недостающего кислорода (летний замор).

Раки в России распространены широко. Но лучше себя чувствуют и лучше растут в хорошо прогретой воде. Самые богатые рачные места в Нижнем Поволжье, на Кубани, в Придонье. В воронежских речках в детстве раков мы доставали руками из нор, ловили плетеной из хвороста снастью («топтухой»), попадали раки на удочку, если на крючке был червяк.

 

Рака всегда хочется рассмотреть, настолько облик его необычен. И есть специалисты по изучению раков (астокологи). Один из них - Резель фон Ровенго - писал: «В нём (раке) так много удивительного, что полное его описание оказалось бы трудным для величайшего исследователя».

Первое, что бросается в глаза, когда держишь рака в руке, - замечательные «щипцы»-клешни; необычны у рака глаза, на выдвинутых вперед тычинках («Что ты выпятил зенки, как рак?» - говорят в деревнях). Замечательно всё тело рака: прочная «кираса» хитина с членистым веслом шепталом. С помощью этого механизма рак не «пятится назад», а стрелой даёт спасительный задний ход. Перевернув рака на спину, на животе видишь членистые ножки, часть из которых превратилась в клешни, усы, половые органы. К ногам прилипают яички, похожие на икру осетровых рыб. Самка рака их бережно носит, а уже вылупившиеся рачата первое время ищут убежище под материнским «веслом». Цвет у раков желтовато-оливковый. Но варёная эта древность становится красной («смерть только рака красит»). Объясняется это тем, что все краски, как на древесном листе осенью, при варении распадаются, исчезают, а красная остается.

Растущий рак защитные свои доспехи меняет, линяя в первые годы часто, а в последние редко или совсем не линяет. Линяющий рак - лёгкая добыча для рыб. Зная свою уязвимость, мягкотелые раки носа не кажут из нор. Но выдры, норки, сомы не брезгуют им и в жестких доспехах.

Сами раки питаются всем, что могут схватить клешнями, - мелкими лягушками, головастиками, улитками, личинками насекомых, не брезгуют и даже охотно поглощают всякую мертвечину. На её запах они и забредают в ловушки.

Держатся раки излюбленных мест, днём прячутся в норках, хватая, однако, всё, что движется мимо, а ночью «прогуливаются», продолжая уже активно охотиться. Пойманные раки «шепчутся» - трутся в мешке или в ведёрке жесткими своими доспехами.

Раки живучи. Дышат в воде пучками волокон под панцирем, и, если раков смочить, помещая в мокрый мох, сохранить живыми их удаётся несколько дней.

В случае особо неблагоприятных условий есть у раков «резервное дыханье» - кислородом организм обеспечивается разложением припасённого в мышцах вещества гликогена. Это и позволяет перевозить раков охлажденными на дальние расстояния.

Кто ел раков, знает: в полости под хитином хранят они плоские аккуратные камешки (гастролиты), похожие на маленькие жернова. Это запас вещества, из которого при линьке вырастают защитные их одежды.

Размеры раков невелики. С ладонь взрослого человека рак считается крупным. А в южных водах попадались ранее «лапти» сантиметров под тридцать в длину. Сейчас бесконтрольный вылов не дает ракам и в южных водах достигнуть впечатляющих величин.

«Рак - не еда, баловство», - говорил в нашем селе старик-рыболов по прозвищу Селявка. И в самом деле съедобного вещества в раке мало, но оно вкусное, и в России это лакомство всегда соседствовало с пивом - ведро раков компания из трех-четырех человек опорожняла за полчаса.

Любят раков везде, но особое к ним отношенье у гурманов-французов. В XIX веке Россия поставляла на внешний рынок более тридцати миллионов раков. Деликатная эта продукция требовала особой транспортировки - раки потребителям доставлялись только живыми. «Во время закладки в котёл раки должны шевелиться», - говорят повара. Раком, сваренным мертвым, можно отравиться, что и случилось со мной в Сомали - после надоевшего спагетти я с аппетитом съел в ресторане морского рака лангуста, а он перед варевом, возможно, целые сутки уже не шевелился. При африканской жаре этого было довольно, чтобы лакомство превратилось в еду опасную. Отравление было столь сильным, что я лежал в постели, не способный даже рукой шевельнуть. Вот почему повара во Франции, получив экзотическую продукцию, сразу смотрят: шевелится или не шевелится? Есть на этот счет даже байка, похожая на правду. Из парижского ресторана в Ростов пришел факс: «Раки мёртвые». В ответ пошло сообщение: «Они не мёртвые, они уснули». Реакция Парижа была такой: «Но они ж не проснулись».

Спрос на раков поныне везде велик. Но, пораженные повальной болезнью в середине прошлого века, они только теперь понемногу начали возрождаться.

Часто раков варят прямо у речки, где пойманы, но если их где-нибудь продают, смотрите внимательно: шевелятся или не шевелятся. И варёного рака легко определить, каким был он сварен. Если шептала загнуты крючком, значит, раки в руках у повара были живыми, а если же «рачий хвост» выпрямлен, значит, раки варились уже «уснувшими», и эта еда опасна - неизвестно, когда уснули: сегодня или позавчера.

Вот такое оно существо, пресноводный рак - древнейший житель планеты. У него много родни (две тысячи разных видов) - морские омары (огромная копия раков пресной воды), лангусты, многочисленные крабы, креветки. Все они пришли из времён, когда человека на Земле еще не было 
                                                                                                           Василий ПЕСКОВ, «Комсомольская правда», 31.07.2008

Василий Песков фотографирует кологривских гусей

Кологрив васечкин

                                                                                                                                 Урок экологии для кологривских школьников
Шевченко Игорь Тарасович


14 февраля 2006 года. Открытие заповедника "Кологривский лес". В.М.Песков в центре рядом с министром природных ресурсов Ю.П.Трутневым

Фото кологрив

2005 г. В.В.Путин В.М.Пескову:"А заповедник в Кологривском лесу мы обязательно сделаем"
Кологрив васечкин










































Смотрите также:

No related posts.