Йом-Кипур

Пишу про Йом-Кипур с опозданием: просто не было никакой возможности сделать это раньше. Но не написать тоже нельзя.

Начать с того, что уже за пару недель до Рош а-Шана меня начали посещать мысли о раскаянии. Так, мимолетно. А однажды я засиделась с книжкой на кухне и в четвертом часу утра меня как будто бросило к окну: покайся! И я стала вспоминать все плохое, что когда-то сделала людям. Я это делаю довольно регулярно, но в этот раз я вспомнила какие-то вещи, о которых и забыла уже. Как раз в это время полагалось читать "слихот" - ночные покаянные молитвы...

Но потом "покаянного настроения" больше не приходило, и я никак не могла настроиться на приближающийся Йом-Кипур. Напротив, на душе было хорошо и радостно. И вот накануне Йом-Кипура, в четверг вечером, я пошла к семейному врачу. Папе сделали УЗИ ноги, и медсестра настоятельно советовала обратиться к врачу за рекомендациями. Прихожу - врач результат даже открывать не хотела. Открыла все-таки, почитала и ахнула. Диагноз - "тромбоз глубоких вен", то есть в ноге тромбы, надо срочно в больницу. И она пишет папе направление в больницу, которое действительно 24 часа. Говорит, что никакого лечения сама назначить не может, это надо делать в больнице с постоянным мониторингом результата. Мне, конечно, все это как обухом по голове. Во-первых, на следующий день - Йом-Кипур. Какой смысл ехать в больницу, кто папой будет в такой день заниматься? Но самое главное, в воскресенье должна приехать Лида, его любимая племянница, моя двоюродная сестра. Лида для папы - это такой кусочек Родины, причем приезжает она всего на неделю.Велика вероятность, что он уже и не увидит ее больше никогда - она бедная пенсионерка, ближе по возрасту к папе, чем ко мне. И что же, испортить папе всю радость? Вместо того, чтобы наслаждаться общением с любимой племянницей, он будет лежать в больнице? С другой стороны, я-то понимаю, что тромбы - дело крайне опасное. В таком вот смятенном состоянии прихожу домой, рассказываю все папе. Папа, конечно, мрачнеет, но после тяжелых раздумий соглашается утром ехать в больницу. Настроение у всех, конечно, ниже нижнего. И тут мы решаем все-таки посоветоваться с нашим другом-медиком. И он объясняет нам, что ситуация хотя и опасна, но неделя - это все-таки не вопрос жизни и смерти (если учесть, что у папы нога в таком состоянии не меньше двух лет, просто до получения страховки мы не могли ее обследовать). Что надо соблюдать большую осторожность, ни в коем случае не травмировать ногу, следить за ее состоянием (температура, общие ощущения), делать компрессы. И при первой возможности все-таки ехать в больницу. Таким образом, больница переносится на "после Лиды", но требуемое для Йом-Кипура настроение наступает: я вдруг понимаю, что все мы смертны, что наши планы могут рухнуть в любую минуту...

И вот сам Йом-Кипур. Где-то за час до начала полагается устраивать сытную трапезу. Я напекла оладьев из кабачков, и мы их навернули. В нашей семье постились (то есть сутки ничего не ели и не пили) только мы с Даней. Надели белые костюмы, сланцы (кожаную обувь в Йом-Кипур тоже не носят) и перед закатом солнца пошли в синагогу школы "Амит", где встречала Йом-Кипур наша община. Погода благоприятствовала посту, было довольно прохладно. Правда, мы как обычно опаздывали и бежали почти бегом, а от нас до школы километра два минимум. Ну ничего, к началу молитвы "Коль нидрей" (снятие обетов) не опоздали. Кантором был дружественный рав-американец, поет он хорошо. Поскольку на эту службу пытались привлечь в том числе нерелигиозных, наш рав объяснял все действия по-русски. Все бы хорошо, но пребывание в этой синагоге всегда меня угнетает. Как и в большинстве других местных синагог, женщина там чувствует себя униженной: мало того, что женщины сидят сзади, так перед женскими стульями еще располагается барьер, который в тот вечер был покрыт тканью - чтобы уж совсем ничего было не видно. Таким образом, на первых женских рядах было ничего не видно (если не вставать), а на задних - плохо слышно. Всё это довольно важно, потому что молитву ведут мужчины, и при таком положении дел чувствуешь себя просто отрезанной от молитвы. Мужчинам это не понять: они-то спереди, и им просто невозможно представить, как оно там сзади... Такие вещи меня всегда очень злят. И пока я приходила в себя, смиряла свою гордыню, прошла половина молитвы...

Потом пошли домой. Машин нет, улицы запружены детьми, которые катаются на велосипедах, самокатах, машинках. Даже страшновато идти по проезжей части - вдруг в тебя врежется какой-нибудь юный велосипедист или самокатчик?! Настроение приподнятое - пост начался! Дома решила немножко поучить Ахиллеса читать. Кубики ему быстро надоели, и он вдруг запросил учить его по азбуке. Вот и занимались с ним азбукой больше часа, ему так понравилось. Все бы хорошо, только во рту все пересохло, тяжело читать громко и красиво. А Ахиллес требует еще и еще! А потом затребовал, чтобы сказку на ночь тоже именно я читала. Ну ничего, зато с ребенком позанималась всласть раз в кои-то веки.

А Витя пришел избитый. На лбу над виском - жуткая опухоль, другая скула - немногим лучше. Подрался. Приятель его приятелей стал на него наезжать с заявлениями "верить в Бога может только лох", а потом и на нас - Витиных родителей - наехал. Ну, и подрались. Их разняли потом... Так что пришлось мне еще обрабатывать раны, листья золотого уса приклаывать, перевязывать...

В прошлые годы мы утром в синагогу не ходили. А тут пообещали нашей подруге сводить ее в нашу любимую консервативную синагогу. Даня остался спать, а я поднялась, и мы с Таней пошли. Синагога была переполнена, нам достались места вне зала, на улице (в общем, в этот Йом-Кипур суждено мне было сидеть на задворках и не высовываться). Поэтому слышно было не очень хорошо, но терпимо: пел лучший кантор, а синагога эта замечательная, там люди очень дружные, все подпевают, и действительно ощущаешь себя частью еврейского народа. Мы честно досидели до конца службы, то есть провели там часа три с половиной. И вышли такие радостные. Было замечательное ощущение, что душа, действительно, чистится потихоньку.

Пришла домой. До вечернего похода в синагогу оставалось совсем немного. Мы с Даней прочитали по очереди на иврите "Книгу Ионы", которую полагается читать в Йом-Кипур. А потом пошли все в ту же синагогу школы "Амит". Со 2-го раза она уже не казалось такой противной, видимо, я привыкла. Кроме того, кто-то из наших сдвинул покрывало на барьере, и стало гораздо лучше видно (хотя все равно - барьер! с толстым стеклом! на толстых опорах! извращение...) Читали "Изкор" - молитву за умерших родственников. Казалось бы - зачем молиться за умерших? Наш рав объясняет, что если душу вспоминают после смерти, ее положение улучшается. Наоборот, если человек делал при жизни всякие гадости, например, подсадил другого на наркотики, и этот другой с каждым годом увязает все глубже, то душе умершего на том свете тоже с каждым годом становится все хуже. И вот уже последняя молитва - "Неила". Конец поста, радость от сознания, что хорошо поработали... Похватали печенюшек, запили газировкой, помогли нашему раву все убрать и пошли домой. Дома я пирожков напекла, картошку яйцом залила. И этот ужин казался таким праздничным.


Смотрите также:

No related posts.