Кицунэ

"В японской мифологии кицунэ - огромный лис-оборотень. Вопреки сложившемуся мнению о том, что зверь является второй ипостасью человека, шкура лиса является более привычной для кицунэ, и превращаются в человека они неохотно, редко и ненадолго. В ранней мифологии же кицунэ - злой дух, посланный человеку в наказание прогневанными Богами."
- Эй, мелкая, чего читаешь? - Пихнул под руку младшую сестру пятнадцатилетний парень, устав глядеть на унылый пейзаж, проносящийся за окном машины. Ехали уже почти три часа, угодив во всевозможные пробки, а до деревни оставалось еще почти сорок километров. На улице ничего интересного не происходило, поэтому великовозрастному оболтусу не оставалось ничего иного, кроме как приставать к сестре.
Зимой темнеет рано, но на деревьях и земле лежало очень много снега, он создавал иллюзию освещения, заливая окрестности мертвенным рыжеватым отражением фар. Машина в темноте была прямо-так[cut]и лучом света в темном царстве, со сферой-бутоном в салоне - четырнадцатилетняя Лариса читала книгу по японской мифологии.
Прозвище "мелкая" прилипло к ней в девятилетнем возрасте, задержалось до сих пор, и грозило еще несколько лет не покидать ее, а там уж как получится: несмотря на то что второго января девочке должно было исполниться пятнадцать лет, выглядела она гораздо младше своего возраста. Невысокая, тоненькая, как спичка, с прямыми черными волосами до локтя и светлой кожей, она выглядела младше своего возраста, хоть и очень мило.
У нее были огромные лучистые стальные глаза, именно стальные, а не серые, - в них, казалось, мечутся блестки или пузырьки воздуха; тонкий нежный голос и музыкальные пальцы. Она любила мифологию, фентези и сказки, смотрела анимэ, читала и рисовала мангу, косплеила каких-то персонажей... Что накладывало свой отпечаток на ее поведение. С детством она расставаться не хотела категорически, благо, что года три у нее в запасе было точно.
- Легенду про лисов-оборотней, - улыбнулась девочка, отрываясь от книги, - из Японии. Жалко, что в России оборотнями могли быть только медведи - лисы более милые.
- О, Лариска, а ведь у нас один такой завелся, - внезапно с переднего сиденья к детям обернулся отец, - Местные говорят, крупнее овчарки. Здоровенный такой, наглый, все участки исследил. Бабы кошек на улицу выпускать боятся - он Матроскина сожрал уже.
- Ой, а если я его сосиской угощу, он ее будет есть? - оживилась Лариса, моментально проверяя, положила ли в рюкзачок старенький пленочный фотоаппарат.
- Будет, - засмеялся папа, - Ты положи ее у задней калитки, он как придет участок осматривать, так и съест ее.
- А если я его увижу и предложу ему, он меня не покусает? - Девочка наивно уставилась на папу огромными глазищами, - ведь не покусает же?
- Ну... - отец с сомнением посмотрел на дочь, - ты только одень валенки и ватник на всякий случай. Хотя я не советовал бы тебе особенно надеяться на встречу - лесные животные не просто так боятся людей.
- Но ведь я же не обижу его! - горячо зашептала девочка, прижимая руки к груди, - Я же только сфотографировать!
- Ты это ему объясни, - усмехнулась мама с водительского сидения, - Он же не знает, что у тебя в руках фотоаппарат, а не винтовка.
Лариса задумалась, а потом закрыла книгу и уставилась в окно - наверное, высматривать кицунэ.

***

В печи тихо щелкали дрова, по комнате неуклонно разливалось тепло, и девочка в пижаме, лежащая на кровати, потихоньку начала дремать. До дома доехали без приключений, но температура в нем была минусовая, и поначалу протапливался он неохотно. На фоне тихонько бормотал телевизор, это мама с братом что-то смотрели, папа сидел в кресле и читал книгу, изредка подходя к окну. До полуночи было еще несколько часов, и никто не знал, чем себя занять.
- Лариска, иди сюда скорей, только тихо! - неожиданно замахал руками отец, в очередной раз подошедший к окну, - И фотоаппарат возьми.
Лариса на цыпочках подкралась к папе, выглянула в окно и обомлела от восторга: прямо под окном, принюхиваясь к кустам смородины, стоял огромный черный лис. Длинное, действительно в метр тело, выглядело еще массивнее по сравнению с короткими лапами. Хвост был короче туловища, но ненамного, а в холке лесной обитатель был чуть-чуть ниже метровых кустов. Шерсть была длинной, густой, матово-черной, на спине словно припорошенная седыми кончиками-снегом. Белый кончик хвоста любопытно подрагивал.
Девочка трясущимися руками вытащила фотоаппарат из чехла, "поймала" лиса в "глазок" и щелкнула затвором. В стекле отразилась вспышка, лис подскочил, резко обернулся и удивленно уставился на людей. У него были рыже-карие любопытные глаза эллиптической формы, а на узкую вытянутую мордочку словно пролили сметану, замерзшую на холоде крошками - так неравномерно был окрашен белым черный лоб. Лис медленно и вальяжно ушел из поля зрения, ясно давая понять, что больше он на участке не пробудет ни минуты.
- Ну что, получилось снять? - почему-то шепотом спросил папа.
- Засвечено, наверное, - упавшим голосом ответила Лариса, затем побежала к стульям, взяла со спинки одного теплую папину рубашку, вытащила из-за печи валенки, быстро обулась, схватила с тумбочки фонарик и выбежала на улицу.
- Одень кожух, простудишься! - закричал папа.
- Я быстро, сфотографирую - и обратно, - ответила Лариса уже с улицы, не особенно заботясь о том, слышит ли ее отец.
Девочка обогнула угол дома, машинально отмечая данные на термометре - минус тринадцать. Горло перехватило от морозного воздуха, от рук и волос шел пар.
- Кицунэ, не убегай, подожди! - кричала Лариса, пересекая участок к задней калитке, ведущей в лес через стометровое поле, - Я не могу бежать так быстро, как бегаешь ты...
На снегу были четкие отпечатки лап похожие на собачьи, был виден каждый отдельный палец. По следу был видно, что лис не торопился - следы были ровными, четкими. Уже за калиткой отпечатки лап вытянулись почти по прямой линии - их хозяин явно перешел на легкую рысь.
- Кицунэ, постооой! - девочка задыхалась, холодный воздух резал легкие, ладони вспотели и полуразряженный фонарь скользил.
По снегу тяжело бегать, особенно в валенках. Но и поле не такое уж длинное, а в лесу снега меньше. Когда девочка ступила под кроны деревьев, фонарь неожиданно погас, оставив ее в темноте.
- Кицунэ... - шепотом позвала девочка, положив палец на затвор фотоаппарата, - Кицунэ, выйди ко мне, знаю, ты не просто лис. Ну пожалуйста...
Слева хрустнул сучок, Лариса резко обернулась, но ничего не увидела. Становилось все холоднее, наверное, все-таки надо было одеть кожух. А еще было страшно. На луну наползли тучи, налетел ветер, закачав деревья, лес наполнился шорохами и скрипом. Где-то совсем рядом натужно плакало-стонало какое-то дерево, готовое в ближайшем времени упасть, последовав за березой, повалившейся этим летом на своих соседок, да так и оставшейся в неудобном положении. Сейчас она была заметена снегом, образовывая арку над кустами.
Тучи разошлись, и девочка увидела перед собой тень.
Любопытный кицунэ уступил просьбам малышки и вышел к ней.
Лариса, вдыхая через раз от восторга, рассматривала пушистого зверя. Потом поднесла фотоаппарат к лицу, нажала на затвор...
Вспышка.
Лис, гавкнув-взвизгнув, отскочил, Лариса моментально убрала руку за спину и зачастила: - Прости, прости, я не буду больше, кицунэ, только не уходи, я буду хорошо себя вести...
Лис прыгнул на девочку.
"В ранней мифологии же кицунэ - злой дух, посланный человеку в наказание прогневанными Богами..." - как-то отстраненно вспомнила Лариса.
- Ты не кицунэ... Ты - ногицунэ, - всхлипнул ребенок.
Неожиданно откуда-то из кустов за лаем выскочил... еще один лис. Рыжий.
- Кюби? - девочка потеряла сознание.

Между тем рыжий лис с лаем бросился на облизывающегося черного. Они были приблизительно одинаковой комплекции, разве что, хвост кицунэ был чуть короче, чем хвост ногицунэ.
Ногицунэ побежал от него, но не в лес, а в сторону деревни, через поле, оставляя за собой двойной след - из-за бега скачками.
Перед самой дорогой лисы сцепились, и на обледеневшую гальку вылетел сцепившийся и визжащий комок.
Ни один водитель не успел бы затормозить.

- Кицунэээ... - тихо плакала пришедшая в себя девочка, сжимая побелевшими пальчиками мигающий фонарик, - Кицунэ, ну вернись... Я буду хорошей, правда.
Со всех сторон неприветливо шуршал заснеженный лес, бросая холодные хрустящие звездочки на заплаканные щеки ребенка, а где-то за полем, устало принюхиваясь и еле передвигая лапы, плелся огромный рыжий лис, оставляя на снегу кровавую полосу.
- Кицунэ...
Шаг за шагом вперед, отряхивая налипающий на шерсть снег.
- Кицунэ...
Все в мире уравновешенно, на каждого злого духа есть и хороший.
Просто он иногда опаздывает...
- Кицунэ...
Ветер швыряет в морду все больше и больше снега, и кажется, что он не осядет никогда, поземка будет вечно мести, заметать, а вьюга накрывать холодным снежным грузом, и все слабее будут чувствоваться запахи, все холоднее будет делать шаг вперед, все тише будет слышен плач...
- Кицунэ...
Красное на рыжем - такое странное сочетание, словно ржа на золоте. Ах, но ведь золото не ржавеет...
А на черном маслянистых клякс почти не видно. Просто снег кругом словно усыпан лепестками тюльпанов, что кажется совсем странным в новогоднюю морозную ночь.
- Ки-цу-нээ...
Под старой наклонившейся березой на белоснежном снегу скорчился тоненький темный силуэт. Шаг, шаг, еще шаг, уже чувствуется тонкий запах крови, еще чуть-чуть...
Белоснежное лицо, иней на ресницах и бровях, кристаллы льда и запекшаяся кровь на бледных губах, руки, прижатые к груди и горлу...
А на снег словно высыпали полной горстью клюкву. Капля, капля, еще капля. И еще много-много капель, а под шеей натекла лужица...
А сверху медленно падает крупными хлопьями. И тихо. До звона тихо. На небе то скрывается за тучами, то проявляется тенями на сугробах луна. Справа от девочки, чуть не падая на нее, ложится тень от старой березы. И медленно подходит огромный рыжий лис.
Только на метр вправо. Всего лишь на метр.
Лечь, укрыть пушистым мехом и согреть.
Только на метр вправо.
- Ки-цу...
Завтра все будут говорить о том, что кто-то сбил огромного чернобурого лиса прямо в начале деревни. Бабы с облегчением - коты да куры целее будут, мужики с досадой - это какая же шкура пропала-то за ночь лежания на морозе.
И только потом, немного позже, всерьез занявшись поисками Ларисы, найдут почти заметенный снегом кровавый лисий след, ведущий через пустой участок и поле к лесу за избами.
А под старой березой...

Когда-то верили, что занесенные снегом, сгорбленные и полуупавшие березы - проводники-двери в параллельные миры.
И где-то за гранью весело бегает по летней лесной поляне огромный рыжий лис, а маленькая черноволосая девочка тонкими пальчиками теребит его за уши и перебирает густую шубу. Рыжую-рыжую, без малейших крошек ржи.


































































Смотрите также:

No related posts.