Кологривский оффшор

В последнем номере главной областной газеты "Северная правда" появилась большая статья о безобразиях, происходящих в лесной сфере Кологривского района.

КУДА УПЛЫВАЕТ «ЗЕЛЕНОЕ ЗОЛОТО»?

 

«Вопиющая», «возмутительная» — и как ее еще только не называют — история эта началась, как обыкновенно завязываются все великие события. Вначале было слово. И слово это было сказано в телефонную трубку. Глава Кологривского района Игорь Шевченко вообще признает только прямую телефонную связь — без промежуточного звена в лице секретаря. Так вот, стало быть, обычным летним днем госслужащему позвонил доброжелатель и доверительно подбросил Игорю Тарасовичу кое-каких фактиков. Оказывается, средь бела дня, под носом всевозможных правоохранительных структур в Кологриве творится форменный беспредел.

Некие ушлые дельцы в промышленных масштабах рубят, заготовляют, перерабатывают и, потом, разумеется, с немалой выгодой для себя продают древесину. Цивилизованным бизнесом здесь и не пахнет. Все производство ведется «в темную», без каких-либо документов. В старых добрых традициях дикого капитализма, не к ночи будь помянут. Иными словами, де-юре его не существует. А де-факто пилорама работает как конвейер. Ни  налогов, ни иных отчислений в казну не ведется. Равно как не оформлен на предприятии ни один работник.

Эка невидаль, скажет читатель. Лес испокон веку был делом темным. Но вся несуразность этого случая в том, что никакой он не темный. Знала налоговая, знала милиция — тот же доброжелатель не раз обращался в органы с призывом «доколе?». Очень даже неплохо представляли себе положение дел на «дикой» пилораме в госпредприятии «Костромахозлес», которому по долгу службы положено следить за восстановлением и охраной лесного фонда. Заправлющий всеми делами на дикой пилораме (а как ее еще по-другому назовешь?) Сергей Вениаминович Пожилов, между нами говоря, в свободное от основного бизнеса время работает директором этого самого ГПКО «Костромахозлес»…

 

Кому отрежут уши?

В общем, на следующий день после того памятного звонка районный глава Шевченко, прихватив с собой главного районного милиционера Николая Лебедева, направлися на «старую базу». Свое название пилорама получила, после того как была в 1988 году списана с баланса Кологривского лесхоза. Двадцать лет назад… Это довольно большой срок, чтобы доподлинно выяснить, что все-таки стало тогда причиной решения о списании (хотя известно, что в ту славную пору С.В. Пожилов уже занимал должность лесхозовского инженера). Но как убедились нежданные ревизоры, деревообрабатывающие станки, коих давно по идее вроде бы нет, работают с завидной продуктивностью. Только в момент своего визита Шевченко и Лебедев выявили на территории базы почти триста кубических метров заготовленной древесины. Для тех, кто не знает: один «кубик» пиломатериалов в Москве с легкостью уйдет за 5-7 тыс рублей.

Опрошенные работники числом в шесть человек признались дорогим гостям, что официально на предприятии не оформлены. Да и как, спрашивается, их можно оформить, коли и самого предприятия не существует. На бумаге.

А в реальности «левая» база спокойно пилила древесину все двадцать лет. Практически в городской черте. До ОБЭПа, налоговой службы и лесной милиции рукой подать. Но свою тяжелую длань органы отчего-то все это время протягивать решительно не желали. Несмотря даже на то, что в бизнесе Пожилова крутились немалые деньги (фамилию «Пожилов», как своего нанимателя, упомянули главе РОВД работники пилорамы).

— А дальше вообще начались непонятные вещи, — многозначительно сказал Игорь Шевченко…

На «старую базу» по настоянию главы района приехала официальная милицейская проверка. Но опера отчего-то позабыли составить опись сырья, оборудования  и готовой продукции, находящихся на лесопильном производстве. Не были опрошены и работники.

«В результате такой, с позволения сказать, проверки Кологривским РОВД было вынесено решение об отказе в возбуждении уголовного дела» — сетует Шевченко в своем письме к начальнику отдела собственной безопасности областного УВД.

Прокуратура, впрочем, постановила: следственные мероприятия возобновить. Но пока суть да дело, со «старой базы» бесследно исчезло все оборудование, и под чистую пропали все заготовленные пиломатериалы. Остались только горы многолетних опилок, прогнивших как буржуазный Запад... Милицейские печати на дверях базы тоже куда-то испарились. И вместо них чья-то заботливая рука приписала мелом: «ОТРЕЖУ УШИ».

В районной администрации после этого решили пойти другим путем. Ибо, поймать с поличным Пожилова не удалось, дали ход проверке потребления и оплаты электроэнергии за последние пять лет. Как и следовало ожидать, выяснилось, что пилорама-призрак умяла за это время солидное число киловатт-час. Кто же за них платил? — поинтересовалась ревизионная комиссия.

Ответ искали недолго. «Электро-банкет» шел за счет лесного госпредприятия, руководимого непосредственно Пожиловым. Это в столицах и прочих европах чиновники придумывают хитроумные схемы по заметанию следов своей незаконной деятельности. Сергей же Валентинович счета списанной «старой базы», ничтоже сумняшеся, подписывал собственной рукой. Часть из них выдерживая из своей зарплаты, часть — оплачивая бюджетом ГПКО.

— Что еще нашим органам надо! — возмущается Шевченко (у которого, кстати, на прошлых выборах Сергей Пожилов был прямым конкурентом). — Статья 171 «Незаконное предпринимательство» и статья 285 п.1 «Злоупотребления служебными полномочиями» здесь просто лежат на поверхности. То, что в этом случае мы столкнулись с коррупцией понятно всем, кроме отдельных сотрудников правоохранительных структур. Пожилова даже умудрились не допросить! Хотя, подписывая счета «старой базы» он сам себе подписал приговор. Здесь и доказывать ничего не надо. Это просто наглость, ощущение вседозволенности. Я слышал его заявление: «У меня все схвачено. Никакого дела не будет…». Я многое готов простить предпринимателям — но такие вещи спускать нельзя. Это ведь не частная лавочка, Пожилов — руководитель госструктуры. И если проводить серьезную проверку — то нужно ее вести на самом «Костромахозлес». Там, думаю, столько всего можно найти…

 Подытоживая Игорь Тарасович подчеркнул, что мимо бюджетов пришли многомиллионные суммы: «государство надули». Причем, надували его, судя по всему, многие годы. За разъяснениями журналисты «СП» попробовали было обратиться в РОВД, но Лебедев в тот день был в отгуле. Закрытыми двери оказались и в прокуратуре. Сие почтенное учреждение, как то ни удивительно, делит свое здание с детской библиотекой. И первое, что встретит человека, идущего скажем на допрос: цветастый розовый холл с огромным рисунком пляшущего Буратино. Развеселенькая такая прокуратура. Вот только ответов здесь мы не получили.

 

Дальше в лес — больше дров

Очень интересным моментом этой истории является невинный вопрос: где же «старая база» брала сырье для своей деятельности? То есть, собственно говоря, лес, — который, как известно «дело темное». Самое первое, что приходит в голову: для директора ГПКО «Костромахозлес» найти древесину в принципе не проблема. Старое правило: «что я охраняю, то я и имею» живет и побеждает. Хотя веских доказательств такого предположения нет даже у Шевченко.

Поэтому лучше обратить пытливый взор к самому институту ГПКО, ведающих государственными лесами и подчиняющихся напрямую областному Департаменту лесного хозяйства. Летом 2007-го единое лесное хозяйство Кологривского района разделили на ГПКО «Костромахозлес» и ГПКО «Костромалес». Если с первым — «пожиловским» — более-менее все понятно (вернее ничего не понятно — но зато хотя бы ясно, почему это так). То о втором ГПКО, занимающимся переработкой древесины, стоит рассказать  поподробнее.

— Прошу вас не упоминать моего имени: иначе на моем бизнесе можно смело ставить крест, — говорит мой собеседник, имени которого я собственно и не называю. — Я занимаюсь изготовлением лесоматериалов уже около 10 лет. В 2006 году мною был взят крупный кредит в банке, на который я купил оборудование для пилорамы. Тогда же государство пообещало мне предоставить в пользование 11 тысяч кубометров расчетной лесосеки. Но вскоре власти начали по-своему заниматься проблемой легализации лесного бизнеса. Ситуация изменилась. Законы ужесточились. И если упустить все подробности и сказать коротко, то получается, что получить лес легальным путем практически невозможно. И хочу подчеркнуть, что с этой проблемой столкнулись именно легальные производства Кологривского района: они все на сегодняшний день стоят.

Зато процветают так называемые полулегальные пилорамы, которые участвуют в схеме, созданной нашим ГПКО «Костромалес». Госпредприятие получает от Департамента лесного хозяйства расчетную лесосеку по госцене 60-80 рублей за «кубик». Весь дальнейший контроль за этим лесом осуществляет само ГПКО, практически в районе никому не подконтрольное. Предполагается, что ГПКО само будет обрабатывать и производить древесину. Но вместо этого предприятие продает лесосеку предпринимателям по цене 600-700 рублей за кубометр. В десять раз дороже.

Но как это делается? Просто продать лес на сторону будет незаконно. Поэтому в бумагах он идет как «хлысты» (Стволы деревьев, очищенные от хвои и сучьев, длиной в 18-23 метра — Ю.Ш.). То есть якобы ГПКО само спилило деревья, обработало их — и в таком уже виде продало частникам. Но на самом деле «Костромалес» к этим лесосекам даже не притрагивается, а лишь продает его верхушкой к небу с десятикратной прибылью. Предприниматели тоже довольны. Такая схема позволяет им скрыть от налоговиков и контролирующих органов большую часть производства. Значит и налоги будут мизерными. Это выгоднее, чем официально взять делянку, заниматься ее охраной, следить за идеальным порядком, восстановлением фонда, платить штрафы и огромные налоги.

И получается так, что эта повсеместно действующая схема в области выгодна всем, кроме одного человека — губернатора. Областная казна остается не у дел. Основная масса денежных оборотов в лесном бизнесе для властей невидима. Бюджет недополучает миллионы. Но, чтобы разрушить эту схему, нужно вначале ее увидеть, разглядеть. Сверху это невозможно — только снизу.

Проверки для ГПКО не страшны. На такой случай оно держит какую-то бригаду, тракторы. Это можно будет, если что, представить комиссии: «что вот, мол, мы работаем». А то, что бригада полупьяная и техника поломана — то едва ли кто сходу заметит. У частников тоже наготове бумаги, подписанные ГПКО. В них говорится, что «Костромалес» продал предприятиям готовые хлысты. И что трудятся на этих хлыстах только четыре-пять работников. В то время как на самом деле их — неоформленных! — может быть на пилораме под сто человек.

…Предприниматель, пожелавший остаться неизвестным, очень надеется, что переработка леса когда-нибудь все же станет прозрачным бизнесом. Но в нынешних условиях, по его словам, любое дело разобьется об административные барьеры. Проверяющие инстанции, зорко взирающие за каждым шагом частных предприятий, закрывают глаза на действия «своих» людей. В том числе и милицию, которую в Кологриве называют не иначе как «малым леспромхозом». Поговаривают, что с переработкой древесины связан чуть ли не каждый второй сотрудник РОВД. И даже глава района Шевченко бьет тревогу:

— Я вполне конкретно назвал в УБЭПе фамилии тех сотрудников внутренних дел, кто ведет бизнес в лесопереработке. Кто рубит делянки, имеет свое незаконное производство или контролирует чужое. Пока что мне было дано обещание разобраться…

 

Тест на выживание

Складывается непреодолимое ощущение, что в лесной отрасли царит анархия. А попытки навести порядок иногда имеют странные последствия. И если уж поднимать эту тему, нельзя не затронуть судьбу «обезлеченных» колхозов. Сельхозпредприятиям свыше был голос: уж ежели вы занимаетесь в агро-промышленном комплексе, то и занимайтесь им на здоровье. А с лесом и без вас разберутся. И в августе-месяце расчетные лесосеки у колхозов отобрали в пользу государства.

По большому счету решение это скорее можно назвать оправданным. Иные деревни, получив в свое время лесные «кубики», с удовольствием махали рукой на животноводство, птицеводство и растениеводство вместе взятые, занимаясь едино лишь лесом. В том же Кологривском районе за последние 20 лет поголовье КРС сократилось в 6,4 раза, свиней в 18 раз, посевные площади «высохли» на половину.

Зато лес начали рубить как на ударных пятилетках. Председателей колхозов вмиг скосила эпидемия раздвоения юридической личности. Но впрочем, без всякого внутреннего конфликта: личности действовали слаженно и согласовано. Иванов-председатель продавал Иванову-бизнесмену лес по льготной госцене. Затем Иванов-бизнесмен продавал его коллегам-предпринимателям по той цене, которая ему больше приглянется. Или в лучшем случае организовывал на базе хозяйства свою пилораму, куда плавно перетекали с ферм и полей все до одного работники колхозов. А сельское хозяйство тем временем, покрываясь долгами, как прокаженный язвами, сваливалось в предсмертной горячке. И что будет теперь? Лишившись лесного допинга СПК, ООО, колхозы и пр. потеряют интерес к продолжению мучений и тихо отойдут в никуда?

В Кологриве мне довелось пообщаться с двумя председателями колхозов, до сей поры считавшихся наиболее успешными и передовыми. Хотя первый из них от подробной беседы отказался: «за неимением смысла». К себе в колхоз тоже не пригласил: «На что там смотреть? Ну коровы пасутся… Но они же не расскажут, что молоко стоит по 7 рублей, а говядина по 80…». После августовских новшеств в данном колхозе было проведено собрание, постановившее пустить коров под нож. Доить их без леса почему-то стало нерентабельно.

Зато второй — Олег Виноградов, председатель СПК им. Ленина — от встречи с журналистами не отказался и все подробно пояснил:

— Да, действительно, молоко у  нас принимают по ценам, не сопоставимыми со стоимостью, например, литра бензина. Государство, пытаясь как-то помочь, за каждый сданный литр молока доплачивает дотации — около 2 рублей. В моем хозяйстве 90 голов крупного рогатого скота, еще держим свиней, сеем овес и пшеницу. Причем здесь лес? Раньше у нас имелось 15 тысяч кубометров лесосеки. В год мы рубили и обрабатывали по три-четыре тысячи. За деньги, вырученные с продаж пиломатериалов. СПК приобрело трактор и оборотный плуг. В зимние месяцы, когда надои падают, «лесные» деньги позволяют (читай, позволяли — Ю.Ш.) расплатиться с людьми по зарплатам. Наконец, только 70 кубов доски потратили на ремонт фермы. Сейчас древесину покупаем чужую, с аукциона. А это уже совсем другая цена. Даже нам — лидерам района по надоям — это сложно. Остальные же колхозы можно уже хоронить…

Между тем СПК им. Ленина отнюдь не убыточная развалина, висящая не шее бюджета. Здесь надаивают в год по 3500 литров с коровы и собирают по 17 центнеров злаковых с гектара. Хозяйство впрок запасается кормами и удобрениями. Сам Виноградов — молодой и энергичный человек, типаж, который не так давно любили называть «крепкими хозяйственниками». Однако даже он не в силах найти ответ на вопрос: «что же будет дальше?». Что уж говорить про иные колхозы.

Похоже, ликвидация сельских лесов станет самым сложным тестом на выживания за все последние годы. Виноградов, правда, оптимизма не теряет. Солярки и кормов запаслись вдоволь: зиму хозяйство переживет. Зарплаты люди получат вовремя, на крайний случай можно будет сдать на мясо молодняк. А следующим летом может, что и придумается.

— Конечно, сильно ударили по нам эти меры. Я бы лично посоветовал властям подойти к ситуации по-другому. Достаточно было запретить хозяйствам продажу леса на корню. Чтобы только в колхозах с ним работали. Но теперь значит будем смотреть по ситуации. Люди у нас работящие. А значит справимся.

 

 

 

 

 

 

 

Введите содержимое врезки

 



Смотрите также:

No related posts.