лирический сборник «ПРЕГРАДА СВЕТА»

ПРЕГРАДА СВЕТА

Разного рода песни

Мне двадцать шесть…

Что я есть?

Сложный комплекс воззрений на природу вещей.

Из перписки с издателем (вместо предисловия)

Преграда Света - суфийский термин, определяющий состояние ищущей души, попавшей в ловушку. Человек может приблизиться к Истине и/или Богу - выбор слова обычно продиктован особенностями национальной культуры - и узреть сияние.

Но если он не очистился, не обрел внутренней цельности (что в современной ситуации часто и случается, так как встреча подобная бывает результатом пламенного стремления, молодого горячего нетерпения, а не постепенного руководимого и спокойного пути), то он сталкивается с Преградой Света. Это как ослепление от яркой вспышки, когда глаз видит лишь свет, но не в состоянии различать уже контуры мира.

Не удивительно, если внезапно ослепший человек в беспомощности своей погибает сразу по неосторожности, или падает во тьму отчаяния. Люди, столкнувшиеся с этим явлением, переживающие подобный опыт никогда почти не встречают

поддержки другой души. Конечно, это происходит потому, что переживание подобное редко, тех, кто выжил, еще меньше, а сказать о пережитом почти никто не может.

На психическом уровне Преграда Света - это с одной стороны понимание иллюзорности всего сконструированного мышлением и культурой мира, а с другой недоумение по поводу Источника этого Света. Человек, столкнувшийся с Преградой Света, впадает в заблуждение, что именно его уникальная личность является причиной озарения.

Христианин сказал бы, что такой человек впадает в грех гордыни. Действие демонов, вызванных этим грехом таково, что ослепленный, сосредоточившись на своей личности, как на единственном якоре в несуществующем мире ложных понятий, становится созерцателем хоровода собственных личностей (ведь он не прошел те ступени, на которых восстанавливается цельность души). Так как цельных людей - единицы, то смело скажу: не каждый знает, но каждый носит в себе большую и разношерстную компанию всяческих "я", которые и без Преграды Света порой демонстрируют свое существование явными и скрытыми внутренними конфликтами.

Человек, ослепленный Светом Истины (если удобнее для понимания, фаворским светом), сосредоточившийся на том, что он считает собственной личностью, просто вынужден наблюдать своих насельников - персонажей. Порой он отождествляет себя с одним из них на мгновение, но, сразу же, слышит голос другого "я", которое претендует на абсолютную монархию.

Не в силах ни оторваться от этого калейдоскопа, ни собрать воедино весь свой опыт, человек отвергает и личность, и мир, и жизнь. Так величайшее озарение, которого немногие и ищут, а из тех немногих еще меньшее количество людей стяжают, превращается в тяжелейшее испытание, и, повторюсь, приводит к гибели в прямом или переносном смысле.

Все, о чем я пишу, происходит в трехмерном мире, то есть имеет шкалу времени. Подобный кризис личности не продолжается годами и не наступает постепенно. Это столкновение стихийно; ослепление длится недели, месяц. Но время возращения и осмысления пережитого может быть бесконечно долгим. Эта книга написана для таких людей, для тех, кто знает о Преграде Света своим телом, каждой клеткой своей жизни, так же как стихи о влюбленности, или неутоленной страсти написаны для тех, кто пережил, переживает, знает это.

Я назвала этот сборник лирическим, так как персонажи, его населяющие (мужчины и женщины, циники и простофили) - не конкретные люди во плоти, а лирические герои. И я позволила спеть им свои песни, лишь намекнув на ту мучительную боль и отчаянную тоску, которую будят такие песни в больной душе.

У того, кто впал в названный грех, кто пошел по этой дорожке, нет другого пути к спасению, кроме как молча и стиснув уста, дабы не порождать новых сущностей, смотреть на открывающийся внутренний мир, и надеяться на то, что будет пробуждение, и тишина, и покой. Думаю, что человеку, попавшему в такую передрягу, важно еще знать, что столкновение с Преградой Света бывает. Что оно есть в опыте других людей, и что оно преодолимо.

Я видела слезы людей, которые читали книгу запоем, я слышала вздох облегчения у тонкого читателя, я получила благодарность от людей, которые стараются воспринимать шире, чем это возможно. У этой книги очень узкая аудитория сопонимания и сопереживания, но эта аудитория в подобной книге нуждается.

Что касается творческого процесса, то сейчас я научилась управлять степенью его болезненности. Но у меня он происходит не как литературный труд, а как вынимание целого из пространства. Подобные тексты я просто беру, протянув руку за окно, тогда, когда они просятся быть вынутыми. Если же я проявляю тугоухость или сопротивление, то рука начинает болеть, натурально. Правда, от этого помогает гомеопатия:)

К полученным таким образом текстам я не отношусь критически, и не знаю, как ими распорядится. Они должны бы быть анонимными.

Всем текстам в этой книге уже скоро десять лет, и они все время просились из клети моего стола. Составление книги заключалось в перепечатке рукописной тетради, исправлении синтаксических ошибок, раздаче имен, написании посвящения, которое, на мой взгляд, лаконичнее и точнее данной попытки предисловия. Никакой другой редакции текстов я не производила, и хотя в те годы, это было больно, я и тогда их просто вынимала из пространства. Смысл много из написанного дошел до меня позднее.

А вот форма и сборника, и текстов была выбрана еще тогда, она в большой степени обращена к современной рок-н-ролльно-наркотический культуре, к терминологии нового русского язычества. Я понимаю, что она может быть просто не понятна или даже раздражающа для людей предыдущих поколений.

Это как просматривать HTML-страницу без браузера в исходном коде: и некрасиво, и трудно понимать, многие элементы просто невозможно достроить одной лишь силой воображения. Возможно, что форма, которую я считала находкой и сильной сторона, напротив весьма слабое место. Но ведь это нормально - обращаться к более молодым, а не к старшим.

Стихов я не пишу, так как ум говорит мне, что после Бродского в этом нет никакого смысла. Все что нужно было написать на сегодня, им написано. Либо находится за пределами моего сознания.

Тружусь над детскими сказками, но они еще не скоро станут достойны публикации.
В любом случае, спасибо.

СОДЕРЖАНИЕ:

Ни строчки не извлечь…

СКАЗКА

ПОКАЯНИЕ

ПРЕСТУПЛЕНИЕ

НАКАЗАНИЕ

ПЕСНЯ ДЛЯ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

УТИШИТЕЛЬНАЯ

Глаз словно блюдце…

ПЕРЕЧИТЫВАЯ ХАРМСА

ВЕСЕННЯЯ ПРОГУЛОЧНАЯ ПЕСНЯ О ДРУЖБЕ

НОЧНАЯ ПРОГУЛОЧНАЯ ПЕСНЯ О ЛЮБВИ

ОТЧАЯНЬЕ

ЖЕЛАНЬЕ

ЛЕТНЯЯ ПЕСНЯ

ПАДЕНИЕ

ВЗЛЕТ

УГОВОР

ЗАГОВОР

ДИАЛОГИ

ИНДЕЙСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

БЫЛИНА

Одиночество белая кошка…

В дальней дали…

ПРЕГРАДА СВЕТА

Птица из головы (баллада)

***

Ни строчки не извлечь.

Легла бы – негде лечь.

Делами б занялась,

Да видно не сбылась

Работницы судьба.

Я места не найду: куда себя пришить.

Но снова слёзы пить.


СКАЗКА

Замела все дороги

метель-метелица.

В мире всё бело, всё бело, всё забелено,

Всё снегами-

простынями-

покрывалами застелено.

Люди все в домах,

не кажут носа на улицы;

Воробьи да синицы под крышами хмурятся.

А метелица разошлась по всем путям,

путям-дороженькам.

Что случилось, что стряслось? Кто её растревожил так?

А случилась не беда и не радость –

нелепица:

Зажглась на небе звезда –

Не звезда,

звёздная лестница.

Заиграла, засверкала

искрами и цветами редкими,

Будто древо райское

опустилось наземь ветками.

И пошла

бушевать по всем дорогам метелица:

Чтоб не видел никто.

У всех дверей стелется.

Чтоб с ума не сошел,

с разума не сдвинулся,

Чтоб от той красоты на небо не вскинулся.

А когда пурга-метель уляжется,

наступит ночь морозная,

К утру вымерзнет лестница звёздная,

От неё всего

одна звезда останется.

Наступит праздник Большой.

Всё само устаканится.

На метель никто браниться не вздумает,

голову поднимут,

найдут Звезду Твою…

Тихо будет в мире в ночь Рождества…

ПОКАЯНИЕ

Сквозь серебряную пелену я взгляну:

Не увижу ничего, ничего.

Если ж прямо посмотрю – обомру:

Так прекрасен и чист белый свет.

И трава в нём зелена, как весной,

Голубые небеса высоки,

И два облака плывут надо мной,

Чтобы, встретившись, к земле снизойти.

Совершенства так достичь я хотел!

И рыдал о нём и песни я пел.

А оно было всюду всегда:

Там где травы, где большая вода,

Где в воде отражение мир.

И в душе все годы стали как миг.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ

По ёжикам подстриженной травы

Ступаю тихо голыми ногами.

Щекотно мне, и хочется упасть.

Всё ново – трепетание листвы,

Заигрыванье с рифмой и словами.

Всё ново и удивительно…

НАКАЗАНИЕ

Своими чувствами играл я как дитя,

И думал я, что в этом нет дурного,

Что всё что будет, будет для меня.

Всё будет вечно, радостно и ново.

Но свет потух внезапно, как возник,

И стало нестерпимо одиноко.

Я узник в этом мире. Должен я

Освобожденья ждать, не зная срока.

ПЕСНЯ ДЛЯ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

Наташе

Жизнь, придуманная нами,

Где в саду цветут нарциссы,

И тюльпаны, и сирени,

И смешные барбарисы,

И душистые левкои,

Где дорожки, извиваясь,

Потерялись в гуще сада,

Где в фонтанах искупалась

Пара диких журавлей,

Не похожа на другую.

Ту, где нам работать надо,

Экономя, не скупиться,

Друг на друга не сердиться,

И живых растить детей.

Если б встретились две жизни:

Та, придуманная нами, с

Той, в которой мы живём,

Ты тогда бы рассмеялась

И поверить мне смогла бы,

Что всегда любимы будем,

Никогда мы не умрём.

УТЕШИТЕЛЬНАЯ

Побежала слёзка, а за ней другая:

Слёзки очень любят друг за другом течь.

Умываясь ими, ты вовсе не рыдаешь,

Просто ты не можешь ими пренебречь.

***

Глаз словно блюдце;

белый окоём,

В центре отражение мое.

Этот долгий взгляд есть испытанье.

Почему я снова на диване?

Ни в делах не видно продвиженья,

Ни в душе моей преображенья.

Только долгий взгляд, всегда спокойный.

Знаю, хочешь видеть меня стройной

И послушной и судьбой довольной.

Ну а видишь снова всю сопливой

В этой глупой позе сиротливой,

С головой склонённой вечно набок,

И уверенной, что так оно и надо.

Мне самой всё это надоело.

Написать! И сделано полдела!

ПЕРЕЧИТЫВАЮ ХАРМСА

Молодость летит стрелочкой –

Вижу я себя девочкой:

Не занимаюсь морщинками,

книжки читаю с картинками.

Время мечты вызолотит,

Засыплет в копилку - монетками,

Пыль в этой комнате выметет,

Накроет всё чистыми салфетками.

Окна заблестят вымытые,

Простыни зашуршат крахмальные.

На готовки-уборки время вымотано,

А мы с тобой несостаренные.

Хотелось мне иметь многое,

Потом поубавились желания.

Добра и было всего с ноготь,

Остальное – одно ожидание.

Оглянулась – шагнуть невозможно,

Все выходы мебелью заставлены.

Обещанья под проценты заложены,

Даты откупа не проставлены.

Молодость летит стрелочкой-

Стрелочкой без наконечника,

Я дурочкой порхаю – не девочкой –

Словно в гостях у вечного.

ВЕСЕННЯЯ ПРОГУЛОЧНАЯ ПЕСНЯ О ДРУЖБЕ

По зелёной по алее с другом мы вдвоём идём,

Что нам делать, мы не знаем; песню громко запоём.

Зашуршат в ответ нам травы, заколышется листва,

Может, с другом мы не правы, но к чему нам голова?

Крепко корни в землю пустим и руками мы взмахнём,

Голову гулять отпустим, сами дружно в рост пойдём.

Прошвырнемся по лесам мы, птицы радостно поют,

Воду зачерпнём руками, под сосной найдём приют.

Станем словно и не люди. А потом вернёмся в дом:

Развесёлая прогулка, если с другом мы вдвоём.

НОЧНАЯ ПРОГУЛОЧНАЯ ПЕСНЯ О ЛЮБВИ

Выйду на улицу. Всюду светло.

Это белые ночи. Как хорошо.

Мы молодые, и это значит, что всё в нашей жизни может стать иначе.

Белые ночи. Пойду гулять.

Что же поделать. Не могу я спать.

Хочется петь, но не знаю слов; тянет в пляс, но ещё не готов.

Как-то всё не так. Как-то всё не то.

И никто не ходит летом в пальто.

Где же песня о тебе и про меня? Белую ночь не отнять у дня.

Я бы книгу смог написать.

Но диктофона мне не достать.

Только любимой песни пою, когда гуляю и ночь не сплю.

ОТЧАЯНЬЕ

Так тихо в лесу.

Так легко и свободно дышать.

Роняю слезу,

А о чём? Не могу я понять.

Смола на сосне,

словно золото, ярко блестит.

А сердце во тьме.

И всё больше и больше грустит.

Берёзки дрожат

И ягоды синь на кустах.

Но только меня

Каждым шагом преследует страх.

Когда же конец

этой пытки? И как сохранить

Себя на весу среди мира,

Где страшно родить?

ЖЕЛАНЬЕ

Были года-слова-кружева

Сами плелись и не рвались.

Мысль их звала, прямо вела,

Словно рука, словно игла.

Было о чём мне говорить….

…………………………………………

Ну а теперь, что воду лить?

Полный провал, всё на нулях,

Счастье ищу только в рублях,

Вырвать бы всё, что не моё,

Жить мне мешает.

Пусть сердце поёт

Песню красивую, сладкую песнь,

Пусть разнесётся новая весть!

Только никак мне не понять…

Боли – тоски никак не унять…

Снова начать стих не смогу,

Воду всё лью, у слова в долгу.

ЛЕТНЯЯ ПЕСНЯ

Тридцать два градуса

Вечером гром

Мне кажется

что раскалился мой дом

Я хочу отсюда

Скорее сбежать

В городе больше

Нечем дышать

Тридцать два градуса

Я собираю мешок

Я уеду туда

Где мне хорошо

Где ручей течёт

Где ветер шумит

Где тишина

И от земли парит

Тридцать два градуса

Я закрываю дверь

Эта жара

Не страшна мне теперь

Август-месяц

Уже на носу

Я на весь август

Зависну в лесу

Буду есть грибы

Сочинять стихи

Будут ночи веселы

Да и дни не плохи

Летом в лесу

Я живу как в раю

И об этом

Свою песню спою

ПАДЕНЬЕ

Чёрными словами забивала уши.

Голоса звучали – не хотела слушать.

За окном лишь крики, крики «помогите».

А она вся сжалась. Только посмотрите:

Нет лица, и дышит, словно захлебнулась,

И кричит, и пишет…

Сердце встрепенулось,

Сердце встрепенулось, птицей улетело.

КАК она кричала!!! (думала, что пела)

И внутри все сжалось.

Страшно, очень больно,

Словно умираешь, а она… довольна!!!

ВЗЛЁТ

Погружаясь в пустоту,

Думаешь, что умираешь,

Но всплываешь и взлетаешь, набираешь высоту.

Пробивает лучик тьму,

И становится спокойно.

Жизни новой ты достойна,

Я тебя с собой возьму.

Пролетим над океаном

мы, как мысли, утром рано

искупаемся в реке,

А уснём не на диване, у Всевышнего в руке!

УГОВОР

Можно жить и не расти

Тяжких грузов не нести

Утром к делу не спешить

Просто так лениво жить

Без обид и без тревог

Словно кто тебе помог

И забыть своих друзей.

И не заводить детей.

Быть ненужным никому

И сутулым ко всему.

ЗАГОВОР

Сконцентрируйся на точке,

На зелёненьком листочке.

Сочини еще стишок.

Слышно где-то на опушке,

Как в рожок гудит пастуший

Твой единственный дружок.

Всюду сосны да берёзы,

А с утра гремели грозы,

Ветер бушевал.

Он сорвать хотел палатку,

Где с тобой обнявшись сладко,

Милый друг лежал.

День уходит незаметно.

Рядом захрустела ветка.

Снова тишина.

И грустить совсем не нужно;

Если вы живёте дружно,

Ты ему нужна.

ДИАЛОГИ

-Сколько будем жить?-

Я спросил у Неба,

Я спросил у Земли.

-Сколько лист дрожит?

Сколько на поле колосьев ржи?

Сколько будем жить?-

Сонный ручей бежит.

-Сколько лист дрожит?

Сколько песнь звучит?-

И услышал в ответ:

-Вас давно на свете нет.

………………………………………

-Сколько в тёмном небе звезд?

-Сколько в птичьей стае гнёзд?

-Сколько на башке волос?

-Как же в жизни всЁ успеть!?

-И какие песни петь?

-Куда ж лететь?

Спросили у пилота сверхзвукового самолета.

-Смотря куда хотите вы успеть.

ИНДЕЙСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

У каждого человека своя судьба,

У каждого человека своя беда,

Только радость у всех одна:

Мы не одни – Он смотрит на нас всегда.

Я шёл по темной, узкой тропе,

она привела меня к толпе,

Собравшей весь свет сюда,

И все хором пели: Он смотрит на нас всегда.

Так встань и танцуй, пой и танцуй,

Будь лёгкой, как птица, пой и танцуй.

Как золото, в воде блестит слюда.

Помни, детка: Он смотрит на нас всегда.

БЫЛИНА

Это было в годы давние,

В славной Муромской земле.

С тех времён живёт сказание

О богатыре Илье.

Тридцать лет лежал недвижимый,

Непригодный ни к чему,

Был природою обиженный,

Непонятно почему.

Но однажды в полдень солнечный

В дом зашли три старика.

Помолились, поклонилися, говорят:

-Подай пивка!

И хотел он отказать им,

Да не смог.

Сам поднялся он с полатей,

Бог помог…

И пошел Илья, качаясь,

Подносить пивко гостям.

Три глотка в ковше осталось,

Их допил Илюша сам.

Разлилась по телу сила,

Как река весной.

Встал он, будто из могилы,

Крепкий, молодой.

Это было в годы давние.

В славной Муромской земле

С тех времён живёт сказание

О богатыре Илье.

***

Одиночество белая кошка,

Заходит в мою белую дверь.

Оно трется о ножки

Мебели и скребет коготками

И наваливает камень:

«Ты одна ведь. Ты одна ведь».

Я смотрю в окно. Там

Большое небо с пушистыми облаками.

Хочется распахнуть сердце,

За небо схватиться руками,

Но одиночество смотрит мне в спину

Своими золотыми глазами

И наваливает камень:

«Ты одна ведь. Ты одна ведь».

Я заглядываю внутрь. Там

Прибрано. Ни соринки там, ни былинки.

Всё разложено по полочкам,

И фонтанчик бьёт в серединке.

Под фонтанчиком белая кошка

Умывается с милой улыбкой.

Весь мир становится зыбким,

И я наваливаю камень:

«Я одна ведь. Я одна ведь».

***

В дальней дали,

В далёкой дали

Два острова:

Остров печали

И остров любви.

Прозрачно-синий воздух,

Холодная вода,

Но не могу я вспомнить:

Была я здесь когда?

Бегала босиком, смеялась,

Считала звёзды,

Уснула, проснулась поздно

И навсегда осталась

В дальней дали

На острове печали.

В далёкой дали

Островок любви.

ПРЕГРАДА СВЕТА

Я предчувствую расставанье,

Зажигаются огоньки…

-… ты попробуй пройти расстоянье

До Истоков Большой Реки,

Ты попробуй взлететь над нею,

В полный голос песню пропеть!

-Я и думать об этом не смею,

И на Свет я боюсь смотреть.

ПТИЦА ИЗ ГОЛОВЫ

(баллада)

Из её головы вылетела большая серебряная птица. Впервые это случилось ночью в октябре. Птицу разбудил ливень за окном. Она летела медленно. Опускалась под козырьки балконов обсохнуть. Заглядывала в тёмные окна. Там спали люди.

Вскоре птица иззябла и вернулась на место. Женщина проснулась, как от толчка. Удивилась погоде, которая была такой же, как во сне.

Всю зиму птица сидела в голове смирно, лишь изредка вылетала и прогуливалась по комнате, где спала женщина. В другие ночи она садилась на подоконник и одним глазом разглядывала яркие огни за стеклом. Она не улетала оттого, что не слышала больше таких привлекательных звуков, как в ту осеннюю ночь. Ничего, кроме монотонного гула моторов.

Птица любила красивые звуки. Она любила женщину за то, что та пела длинные песни полным бархатным голосом. Если женщина пела или говорила, птица забывала о том, что у неё есть крылья и способность летать.

Наступила весна. Женщина промочила ноги и заболела. Это расстроило её, ведь она могла потерять голос. Она старалась не разговаривать, отключила телефон и закрылась в своей квартире. Она сильно нервничала, будто чувствовала, что случится что-то неприятное. У неё изменилась походка: она, как курица, стала подпрыгивать на ходу.

Большую часть времени она валялась на диване, перелистывая красивые глянцевые журналы. Она даже не читала их, а лишь тупо разглядывала яркие фотографии. Женщине стало казаться, что это фотографии другого мира, куда ей никогда не попасть. От этого она заливалась горькими слезами. Затем принимала таблетки и тщетно пыталась уснуть.

С тех пор, как она начала тревожиться за свой голос, сон покинул её. Она могла лишь лежать в ожидании сна, разглядывая пятна облупившейся штукатурки на потолке. Она видела в них то контуры островов в океане, то фантастических животных.

Прошла неделя. Лечение не помогало. Слабость не пропадала. Женщина с трудом передвигалась из комнаты в кухню. Её тревога всё увеличивалась. Она перестала улыбаться. Случайно взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась измученному выражению своего лица. С того дня она старалась не выходить в прихожую.

Птица была напугана такой переменой.

На улице тем временем стаял снег, и появились первые цветы. Воздух был холодным и пыльным, но в тоже время, каким-то многоцветным. Дул сильный ветер, очищая город от зимней тяжести и грязи. Через несколько дней он стих, и стало тепло.

В ивняке за дорогой запел соловей. Птица встрепенулась и вылетела на улицу. Всю ночь она слушала пение соловья. Лунный свет сливался с её серебряным оперением и делал её похожей на белое пятно.

Как только птица вылетела, женщина, наконец-то, уснула. Ей снился соловей. С первыми лучами солнца птице стало жарко, и она вернулась в голову. Женщина проснулась. Она чувствовала себя лучше. Она включила музыку и пошла в душ. Ах, если бы она решилась и запела! Но она так беспокоилась за свой голос, так боялась потерять его. В тот день она еще мало двигалась, но у неё появилась надежда: дела пойдут на поправку и через пару недель она запоёт.

Вечером она уснула рано, ещё до наступления темноты.

А птица отправилась в полет с первыми звуками соловьиной песни. Она подлетела к соловью так близко, что тот должен был бы испугаться её больших размеров, но он даже не заметил её. Ведь она была особая птица – птица из головы.

Мне неизвестно от чего так случилось, но птица полетела дальше. Она стала вслушиваться и в мяуканье кошек, и в ночное пьяное пенье. Утром она услышала колокола, и целый день провела под крышей церкви, вслушиваясь в металлическое пение гигантских языков. Несколько дней она летала по городу, но ничто не могло напугать её больше, чем та давящая, всё пожирающая тишина, в которой она провела последние дни.

Она полетела дальше, в леса уже полные щебетанья. Днями она скрывалась от света в темных дуплах или под сухими ветвями старых елей. Ночами передвигалась всё дальше и дальше к югу, навстречу лету.

Все это время женщина спала, и ей снилось, что она мчится к морю на гнедом скакуне. Ей снились привалы у родников, звёздные ночи. Земля была чистой, как в детстве, и на пути ей встречались добрые люди. Они рассказывали весёлые истории, от которых женщина смеялась своим глубоким бархатным смехом.

А птица и впрямь продвигалась к морю. Его чудный шум она услышала ещё в городе, и полетела на этот шум, сама не сознавая, что именно он влечет её.

Она достигла берега. Море лежало перед ней. На его неровной поверхности сверкала лунная дорожка. Плеск волн был столь волшебным, шелест воды о камни таким нежным, что птица уснула прямо на берегу.

На пляж из воды вышел мокрый орнитолог и пошёл к своей одежде. Странный блеск среди камней привлек его внимание. Подойдя ближе, он изумился, увидев неизвестную науке породу с удивительно красивым серебряным оперением. Ни минуты не теряя, он набросил на птицу мокрое полотенце.

Женщине стало холодно в постели. Ей снилось, что она спит на стынущих камнях. Птица лишь взмахнула крыльями, но не проснулась, так она была утомлена своим путешествием.

Орнитолог отнес её в дом на высоком мысу, окольцевал, разместил в клетке. С утра он хотел её описать, но выставил клеть на крыльцо. Он не хотел, чтобы птица своим криком нарушала его покой.

Море с прежней размеренностью перекатывало волны, и под их ласковый шёпот птица дремала, не чувствуя приближенья утра. Когда лучи ещё низкого солнца коснулись её оперенья, ей стало тепло, потом всё жарче и жарче, но звуки моря как прежде убаюкивали её, и она никак не могла очнуться. Солнце, наконец, взошло полностью. Осветило клетку. Птица вздрогнула, открыла глаза и … исчезла.

Женщина проснулась здоровая, с улыбкой счастья на лице.

Орнитолог нашел свое кольцо в закрытой клетке.

Апрель-сентябрь 2001 года.
Все права принадлежат автору. Любое копирование разрещено только после согласования с автором. Ссылки на эту публикацию приветствуются.









































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































Смотрите также:

No related posts.