ЛиЗа

ЛиЗа

Позвонили из TimeOut'а, попросили поговорить с Лизой Боярской. Я ее люблю, и поговорили мы отлично. Скоро иду на спектакль! Фото из съемки для "Собаки" (фото - Тургунов). А текст: 

 

В новом спектакле по шекспировской пьесе на сцене МДТ опять блистает Лиза Боярская. «Бесплодные усилия любви», вопреки печальному названию, принесли свои плоды в виде зрительских аплодисментов и благосклонных отзывов критиков. Time Out побеседовал с Лизой о новом спектакле и о шекспировском ощущении любви.

 

Лиза, о чем новый спектакль с Вашим участием?

Как бы банально это ни звучало, я думаю, что это спектакль о любви – но не об однозначных отношениях мужчины и женщины, а о любви в самых разных ее проявлениях. И о молодом, ненасытном чувстве, которое еще само себя не осознает, но уже заставляет человека испытывать какой-то животный инстинкт по отношению к противоположному полу, и о чувстве взрослого мужчины к молодой девушке, о чувстве, которое приходит к человеку в возрасте. Об отеческой любви пожилого Бойе, с которым моя героиня, придворная дама Розалина, и ее подруга принцесса приезжают в Наварру. С одной стороны, наставник испытывает к своим подопечным отеческие чувства, с другой – видит, как в них кипит молодость, и это его будоражит. О любви разных сословий, когда, невзирая на саны и чины, король влюбляется в придворную, а принцесса – в приближенного короля, хотя они не подходят друг другу по определению. О любви, которая не знает никаких преград. Единственное, что может стать для нее препятствием – какое-то событие, которое отрезвит влюбленных. В данном случае это смерть отца главной героини в конце пьесы. Это этап, когда дети перестают быть детьми, перестают играть в игры, перестают быть безответственными, когда они наконец сталкиваются с жизнью. Мы приезжаем в Наварру тремя кокетливо настроенными воробушками, скачем по деревьям. Потом, когда мы чувствуем, что нами полностью овладевает страсть, мы, в первую очередь, руководствуемся не этикетом, не правилами, а инстинктом, который неизменно бродит в молодой крови, а потом уже сталкиваемся с реальностью – причем в самый неожиданный момент. Это спектакль о разных степенях любви, о том, что однажды приходит момент, когда ты отказываешься от иллюзий, сталкиваешься с жизнью.

На Ваш взгляд, те изменения, которые Додин внес в шекспировский текст, оправданы?

Особых изменений нет. Просто очень многое вырезано, многое сделано своеобразно.

Но у Шекспира король, влюбленный в принцессу, лишь на время маскарада предпочитает ей придворную Розалину, а в спектакле новые пары так и остаются вместе.

Да. Я много об этом думала – как же так, если изначально я люблю другого? Но получается, что наши герои никого не обманывают. Это внятная перемена, которую интереснее играть. И потом в наше время такая ситуация, наверное, более актуальна.

Если бы у вас были режиссерские полномочия, вы бы изменили еще что-нибудь в этой пьесе?

Сложно сказать. Мы столько репетировали этот спектакль, что у нас уже появился зашор. Я совершенно не верила, что нас поймут. Не понимала, что то, что я говорю, может быть смешно. Когда на первую же смешную сцену зал стал реагировать – смеяться, заливаться – мы просто дружно обалдели, поскольку никак не ожидали этой реакции. А сейчас, когда смех постоянно раздается в определенных местах пьесы, я испытываю невероятное наслаждение – уж не знаю, что это: актерский эгоизм, актерская природа, – но я чувствую радость от того, что эта пьеса близка людям.

Какому зрителю этот спектакль будет интересен в первую очередь?

Думаю, что и взрослые, глядя на героев Армадо и Бойе – Иванова и Завьялова – понимают, о чем идет речь. Но моя мама, побывав на спектакле, сказала, что больше чем уверена, что на этот спектакль будет особенный спрос у молодежи. Состояние хочунчика, желания любви, страсти очень узнаваемо. Молодым оно должно быть особенно близко.

Эта роль далась Вам легче, чем роли в «Короле Лире», «Жизни и судьбе»?

Нет, она тоже далась очень трудно. Мы первый раз столкнулись с комедийным материалом. До этого были тяжелые произведения, тяжелые роли, и мне они уже стали ближе, я уже привыкла к ним. А комедийный материал по определению должен быть легким. Вместе с тем, это не пьеса-финтифлюшка, это не пошлый юмор ниже пояса, а юмор интеллектуальный. Это додинский спектакль, он никоим образом не выпадает из ряда его работ. Особенно тяжело было поначалу. Казалось бы, мы – молодые, и пьеса написана о молодых, нам ничего не нужно делать. Но мы долго ходили по сцене, как умудренные опытом старики. У нас были репетиции, когда Лев Абрамович гонял нас, заставлял прыгать, летать, а мы все никак не могли уловить ощущение этой воздушности. Но в какой-то момент мы почувствовали уверенность и стали расковываться, и с каждым спектаклем это все больше чувствуется. Я рада, что теперь у нас есть и такой опыт.

Со старшими актерами вы общаетесь меньше, чем со сверстниками?

Мы общаемся очень много, тесно. Не знаю, как в других театрах – я слышала, что где-то взрослые актеры с негодованием воспринимают то, что в театр приходит молодняк и берет на себя большие обязанности, вносит новое дыхание. Но на нас старшие актеры смотрят с благоговением. Мы работаем сообща и очень плодотворно. У нас обоюдная симпатия. Мы уже работали вместе со старшим поколением над «Лиром», но тогда мы были еще совсем зелеными, боялись слово лишнее сказать, а сейчас включаемся в равноправную работу.

Перед премьерой «Бесплодных усилий» у вас не было страха, что вас опять поменяют с кем-нибудь ролями, как это произошло на последних репетициях «Короля Лира»?

Я была к этому полностью готова, как и любой актер из нашего театра. Перед «Лиром» мы просто еще не знали, что такое бывает, а сейчас мы понимаем, что это может случиться даже позже, чем за месяц до премьеры. Это может произойти и за два дня до нее. Каждый из нас может легко сыграть любую другую роль – мы знаем друг за друга весь текст, все мизансцены, стержень роли.

Ваша героиня Вам близка?

Да, очень. В прошлом году я достаточно долго репетировала принцессу. У меня получалось, но я не могу сказать, что в этом было для меня что-то новое. Это более понятный, более обыденный образ. А в Розалине есть какая-то характерность, хоть и не ярко выраженная. Характерность не в традиционном понимании. Это не повадки, не горб и не говор, но какой-то другой женский темперамент. Я в этой роли не такая, как в роли Жени в пьесе Гроссмана или Гонерильи в «Лире» – это другой женский тип, какой я еще никогда не пробовала играть, и воплотить его на сцене мне было безумно интересно.

Лев Додин в одном из интервью, описывая репетиции «Бесплодных усилий», грозился «влюбить всех во всех». У него это получилось?

Честно говоря, не особо. У спектакля был очень сложный выпуск, и мы иногда смотрели друг на друга тяжелым взглядом. Мало что хотелось друг другу говорить и друг для друга делать. Мы никогда плохо друг к другу не относились, но вместе понимали, что спектакль дается тяжело. А сейчас, после того, как мы начали играть на публику, это ощущение прошло. Во время второго или третьего спектакля, когда мы сыграли встречу с мальчиками, я сказала своему партнеру Лёше Морозову: «Лёша, я сейчас в тебя влюблюсь!» Я действительно испытала на сцене чувство восторга от того, что увидела этого молодого человека, поняла, как мне страшно и плохо от того, что я не могу до него дотронуться – все эти дурацкие законы, дурацкая клятва… Спектакль растет, меняется, более тонкие связи проявляются уже в процессе игры. То же самое было с «Лиром»: тот спектакль, который мы выпускали, и тот спектакль, который мы играем сейчас – это совершенно разные пьесы, сыгранные абсолютно разными артистами. То же самое с Гроссманом. И «Бесплодные усилия», я думаю, ожидает такая же судьба. Мы почувствуем новые связи, и, наверное, влюбимся друг в друга навсегда.

«Шекспировское ощущение любви», о котором также любит говорить Ваш режиссер, Вам понятно?

Я думаю, это любовь, которая не знает границ. Конечно, у всех все складывается по-разному, но сейчас у нас существуют определенные правила: девушка должна познакомиться с молодым человеком, потом у них начинается конфетно-букетный период, потом первые близкие отношения, потом они съезжаются или не съезжаются. Какая-то упорядоченность в чувствах, эмоциях и поступках существует. А у Шекспира любовь и страсть идут не от ума, не от правил, не от общества, не от понимания, а от сердца, от чувств и от физиологии. Эта любовь не знает никакого управления, она спонтанна и сама диктует свои правила.

«Король Лир» и «Бесплодные усилия» - настолько разные пьесы, что трудно поверить, что они написаны одним автором. Вы чувствуете почерк Шекспира в обеих пьесах?

Да. Все его пьесы роднит степень отчаянья – отчаянная любовь, отчаянная ненависть, отчаянная решимость, отчаянные поступки, отчаянная самоотдача. У него ничего не бывает чуть-чуть, все доведено до последней степени значимости и весомости. Не бывает ничего понемногу, только абсолют, все чувства накалены до предела.

Эти роли Вас как-то изменили?

Наверное, не очень. Просто здорово, что на сцене ты можешь позволить себе то, что не можешь себе позволить в жизни. Происходит очень большой выплеск чувств, о которых ты никому не можешь рассказать. Это очень помогает. Когда я играла в «Короле Лире» и у меня накапливалось определенное количество негативных эмоций, я с наслаждением выплескивала их во время спектакля, и мне становилось гораздо легче. Это здорово – будто у тебя есть волшебная палочка, которая помогает и в театре, и в жизни.

Эмоции из зала вас подпитывают или иногда, наоборот, отнимают силы?

Как правило, подпитывают. У меня нет привычки смотреть в зал, но как-то раз на «Бесплодных усилиях» мы видели девушку, которая, сидя в первом ряду, спала весь спектакль. Вернее, когда в самом начале мальчики вышли на сцену, она уже спала. Мы решили, что это какая-нибудь студентка, которую родители выгнали в театр в разгар сессии, и она решила здесь наконец-то выспаться за бессонные преэкзаменационные ночи. Но такое, к счастью, бывает редко.

Концовку спектакля каждый понимает по-своему – кто-то видит надежду на продолжение отношений героев, кто-то считает, что они закончены раз и навсегда. Как Вы считаете – у этой любви есть будущее?

Нет. Это этап. Правильны слова моей героини, которые она произносит в конце: «Нам просто срок пришел в кого-нибудь влюбиться». И это действительно так. Молодая бурлящая кровь должна иметь выплеск, должна иметь эмоциональное выражение, поэтому и происходит эта безумная Вальпургиева ночь, когда на маскараде герои меняются парами. Побеждает не любовь (изначально я влюблена в Бирона, а принцессе нравится король), а память о том, с кем мы были в близости, животный инстинкт, запах, память прикосновений. Это всё большое заблуждение и наваждение, как пелена, которая окутывает глаза, но потом спадает.

После этого спектакля вам хочется сыграть и другие комедийные роли?

Я не думала, что могу их играть, но оказалось, что они мне не противопоказаны. Просто мне надо помочь. Мне очень нужен режиссер. И в кино, и в театре. Естественно, я сама разрабатываю роль, но мне нужен толчок. Сегодня я дважды играю в спектакле «Блажь» по Островскому, где у меня тоже комедийная роль. Вот здесь мне хотелось бы, чтобы у меня было больше времени, репетиций. Я люблю до конца понимать, что я делаю, зачем стою на сцене. И все равно, комедия – тот жанр, в котором мне тоже комфортно, просто на него надо потратить некоторое количество времени и сил. После премьеры «Бесплодных усилий» я была буквально выжата – ведь к роли нельзя относиться поверхностно. Надо вживаться в нее, много думать, читать дополнительный материал, работать. Сейчас у меня небольшой перерыв – новый спектакль с молодой студией выйдет, наверное, уже в следующем сезоне, а пока я оканчиваю озвучание фильмов – «Адмирала», который пойдет в кино с 9 октября, и сериала на военную тему. Я решила взять небольшую паузу, чтобы привести себя в порядок – в духовном плане. Я слишком расплескалась – и два больших фильма, и театр. Надо подсобраться перед новой работой. Судя по всему, в будущем году меня и моих однокурсников ожидают очень интересные спектакли.

 

Бесплодные усилия любви сколько идет спектакль


Смотрите также:

No related posts.