Макрополитические бренды

Макрополитические бренды
Проблематика Ливии мне близка и понятна, но из Каддафи начинают делать такой же бренд как из никому неизвестного человека в бирете:

Falla ru

Осталось лишь получить одну удачную фотографию: с калашниковым на фоне пустыни, а еще круче развалин Карфагена, и символ создаваемого исламского Халифата во главе с мулами, поклоняющихся молитвенным коврикам будет готов.

Бен Ладен это такой же бренд.

Falla ru

Однако данный бренд ликвидировали ибо он не выполнял именно брендовую составляющую на Востоке. На западе это был некий "символ зла". Поскольку в мозгу, особенно американского обывателя, выращенному на комиксах не было никакого отторжения. Для обывателя истинно то, что нарисовано на экране ТВ. Восток дело тонкое и комиксы там не особо распространены среди бедуинов, вот бренд и не работал, не получалось собрать вокруг него массовку с АК-47, поэтому ликвидировали виртуального Усаму.

Бренды живут дольше людей, но они так же привязаны к повседневности. Именно брендостроение движет патриархами когда они санкционирую "святость" поближе к современности. Дела давно минувших дней забываются, а желание заклинать толпу это старый соблазн.

Мысль окончил, но вспомнился Иван Ефремов и его рассказ «Афанеор, дочь Ахархеллена», понял, что это надо процитировать. В этом рассказе есть место где западный человек приглашает бедуина в гостиницу после проведенного времени в пустыне, в которой бедуин всех спас и между ними происходит следующий диалог:

– Поедем с нами в город. Тебе дадут комнату в отеле, охлажденную льдом, где в самое жаркое время дня будет прохладно, как ночью. Ты сможешь пить ледяные напитки, есть много мяса, по-туарегски жаренного над углями в течение трех часов. Здесь готовят и отличный кус-кус со свежими овощами и крупной цельной пшеницей! Тебе не придется шагать в темноте несколько километров, пока найдешь палатку. Здешнее племя дагхали бедно, возможно, у них не окажется еды... Почему ты боишься города?
– Я не боюсь, капитан. Подумай сам: если я привыкну к охлажденной комнате, к обильной еде, как пойду я отсюда в зной и пламень Танезруфта? Я не смогу более делать длинные переходы, не выдержу знобящие зимние ночи. Мне не захочется больше возвращаться в пустыню, и тогда что я? Презренный бродяга, ничего не умеющий, живущий воровством или подачками в грязи городских стен. Воздержанность моего народа не суеверие и не прихоть - это его жизнь. Прощай!


Смотрите также:

No related posts.