Между войнами?

Вернулась из отпуска с подаренной коллегой ливанским шиитом книги о прошлогодней ливанской войне. Выпушена она палестинским центром исследований в Бейруте - кстати, очень хороший центр. А представляет собой сборник статей израильских журналистов и экспертов - перевод с иврита на арабский.

Именно на основе этой книге мой приятель - коллега утверждает, что Израиль готовился к войне с Ливаном. И не дай повод к войне "Хизбалла" в июле 2006 - она бы все равно началась - т.е. Израиль ставил своей задачей уничтожение инфраструктуры "Хизбаллы".

Т.е. все мои слова о том, что "Хизбалла" спровоцировала войну и несет ответственность за то, что произошло с ливанцами - как об стенку горох. Но это именно мое мнение, точно такое же - что Израиль с одной стороны не мог не ответить, а с другой так по идиотски дал втянуть себя в войну. Но мнение коллеги другое, и вот, что парадоксально, основанное в первую очередь именно на чтении израильских статей. 
Понимаю, что в наше время и в политике может быть все, что угодно, но настаиваю, что нужно исходить не из того, что могло бы быть, а из того, что случилось.

"Израильтяне чувствовали себя униженными после ухода из Ливана в 2000 и собирались туда вернуться".

Вот и весь разговор.

Они ненавидят нас и хотят уничтожить - реплика из Бейрута об израильтянах.

Они ненавидят нас и хотят уничтожить - реплика из Израиля о "Хизбалле".

В ответ так и хочется сказать "чума на оба ваши дома". Но не скажу, ибо люблю две эти странны безумно и страстно и не хотела бы видеть там ни чумы, ни войны.

Я не случайно отметила в начале поста - что мой коллега - шиит. Моя подруга суннитка говорит и думает  иначе - обвиняет "Хизбаллу" в том, что произошло в Ливане.

"Когда мы услышали, что Насралла грозит ударить ракетами по Тель-Авиву - мы поняли, что нам пришел конец. Они ввязали нас в свою войну".

Это очень разные позиции, это очень разный Ливан. Но тем не менее это один Ливан. 
И на основе этого вряд ли стоит делать выводы из серии "растет или падает поддержка Хизбалле в арабском мире в целом и Ливане в частности".

Просто это очень разный мир, и очень разный Ливан  - повторюсь.

Когда-то я очень верила в мир на Ближнем Востоке, потом не верила и надеялась. 
Теперь не верю - когда пытаюсь объяснить - подумай, и он с той стороны считает тебя врагом, а ты ему не угрожаешь, так может неправда и то, что ты считаешь - что он нападет на тебя? 

Нет - пытаться объяснить бесполезно. Впрочем, и не пытаюсь - это только так - дискуссии с коллегами. 
Я не буду спорить или что-то пытаться объяснить человеку, чей дом был заминирован и взорван, человеку, который почти год не был в родной деревне ибо не может видеть как она пострадала, человеку, у которого погибла мать, и матери, которая пару дней металась по городу и не могла дозвониться сыну, оставшемуся 
на юге. "Мама, а у тебя могло бы не быть сына", - говорит 15-летний подросток год спустя. Год молчал и хорохорился.

Люди живут войной, пытаются забыть, но то и дело перед глазами встает картина разрушений, 
а в ушах звук от падающих бомб. Они строят дома заново, ходят на дискотеки и в пабы, веселятся на пляже, 
но всегда готовы к тому, что завтра все может начаться опять - не в том, так в другом виде.

"Ты знаешь, я никогда столько не читал, как во время войны, чтоб не слышать, чтобы не бояться", - говорит мне приятель шиит.

А у меня стоят в ушах звуки сирен в Хайфе и вымершая Нагария перед глазами.

Можно спорить, кто первый начал и кто виноват. Можно спорить о том - кому хуже, и кто пострадал больше. 
Но никогда не спорьте с тем, кому больно.

"Ты можешь писать статьи, забыв о том, кто ты есть?" - спросил меня мой коллега.

"Могу", - ответила я. И добавила - "но мне больно".

И еще - страшно, что все это повторится. Не только мне страшно.











Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Между строк
  2. Неизвестная Турция. Дальян. Между мирами.