Небесные ворота Владимира Соловьева

Небесные ворота Владимира Соловьева

Ворота с полукруглой аркой,
Холмы, луга, леса, овсы…
В ограде мрак и холод парка
И дом невиданной красы…
Так воспел знаменитые Небесные ворота Б.Л.Пастернак.
Соловьев о боксерском восстании в Китае

Название ворот объясняется тем, что рельеф местности от переезда через речку Чертановку до западных (Небесных) ворот усадьбы сильно повышается. При следовании из Узкого на большей части пути видно небо. Именно через Небесные ворота Владимир Соловьев въехал в Узкое, через них же он отправился в свой последний путь в Москву.
Могила Владимира Соловьева
Есть усадьбы, названия которых ассоциируются с именами лучших представителей отечественной культуры. Михайловское – это Пушкин, Тарханы – Лермонтов, Ясная Поляна – Толстой, Спасское-Лутовиново-Тургенев… В этом ряду по праву стоит усадьба Узкое, которая связана с Владимиром Сергеевичем Соловьевым, точнее с последними днями его жизни. Значимость Владимира Соловьева для русской культуры XIX века позволила сопоставить подмосковную усадьбу Узкое с известнейшими усадьбами нашей страны, придав ей, если не общемировое, то общероссийское значение.
Первый русский философ (так Владимира Соловьева называли еще современники) родился в Москве. В этом городе прошли его детство, отрочество, юность. Именно в московский период жизни Владимир Соловьев сформировался как ученый. Даже в зрелые годы, переселившийсь в Петербург, В.С.Соловьев, до конца жизни не имевший собственной семьи и собственного дома, часто и подолгу бывал в Москве и ее окрестностях у друзей и родственников.

Приезд в Узкое
Найти могилу философа Владимира Соловьева
Летом 1900 года философ приехал в Узкое к семье своего друга и ученика князя Сергея Николаевича Трубецкого, профессора Московского университета. Здесь он собирался отметить свои именины, приходившиеся на 15 июля. Однако предполагавшийся праздник превратился в трагедию, т.к. В.С.Соловьев добрался до усадьбы уже тяжело больным.
Его привез двоюродный брат С.Н.Трубецкого председатель Московского Окружного суда Николай Васильевич Давыдов. “Поездка наша в Узкое была не только тяжела, но прямо кошмарна; Владимир Сергеевич совсем ослаб, и его приходилось держать, а между тем движение пролетки возбудило в нем вновь морскую болезнь; дождь усиливался и мочил наши ноги, и стало, благодаря ветру, холодно, – вспоминал Н.В.Давыдов. – Ехали мы очень тихо, так как на шоссе растворилась липкая грязь, и пролетка скользила на бок, и было уже темно. В одном месте дороги В<ладимир> С<ергеевич> попросил остановиться, чтобы немного отдохнуть, добавив, “а то, пожалуй, сейчас умру”. И это, казалось, судя по слабости В<ладимира> С<ергеевича> совершенно возможным. Но вскоре он попросил ехать дальше, сказав, что чувствовал, то самое, что должен ощущать воробей, когда его ощипывают, и прибавил: “С вами этого, конечно, не могло случится”. Вообще, несмотря на слабость и страдание, в промежутки, когда ему делалось лучше, В<ладимир> С<ергеевич>, как всегда, острил, поднимал самого себя на смех и извинялся, что так мучает меня своим нездоровьем.”
В.С.Соловьев оказался настолько слабым, что не смог самостоятельно выйти в Узком из экипажа. Его внесли в дом и уложили на диван в ближайшем свободном помещении, которым оказался кабинет хозяина усадьбы. Понемногу Соловьеву стало лучше и он, не вставая, долго беседовал с Сергеем Трубецким.
Разговор шел о письме в редакцию журнала “Вестник Европы” – последней работе философа. Он собирался ее дополнить и обработать, хотел мне ее прочесть, но не мог, – вспоминал С.Н.Трубецкой. Я, сидя около него, перекидывался с ним словами о великом и грозном историческом перевороте, который мы переживаем, и который он давно предсказывал и предчувствовал. Я вспомнил его замечательное стихотворение “Панмонголизм”, написанное еще в 1894 году, последняя строфа которого, звучавшая как предупреждение, врезалась мне в память.

[Судьбою павшей Византии
Мы научиться не хотим,
И всё твердят льстецы России:
Ты - третий Рим, ты - третий Рим.

Смирится в трепете и страхе,
Кто мог завет любви забыть...
И Третий Рим лежит во прахе,
А уж четвертому не быть.]

- Какое твое личное отношение к китайским событиям теперь, что они наступили? – спросил я Владимира Сергеевича. – Я говорю об этом в моем письме в редакцию “Вестника Европы”, – отвечал он. – Это – крик моего сердца (речь идет о «Боксерском» восстании в Китае в 1898-1901 гг.). Это была самая значительная беседа наша за время болезни Владимира Сергеевича”, – вспоминал Сергей Трубецкой.
Лишь на следующий день после приезда В.С.Соловьева в Узкое сумели найти врача, который согласился посмотреть больного. Им был сверхштатный ассистент одной из клиник Московского университета Александр Николаевич Бернштейн. Он нашел состояние В.С.Соловьева очень серьёзным. Уже в тот день философ стал говорить окружающим о своей скорой смерти, предчувствуя близость этого события, но, не боясь его. 18 июля он исповедался и причастился у местного священника, Сергея Алексеевича Беляева.
Через несколько дней после исповеди В.С.Соловьева в Узкое приехали одна из его сестер Вера Сергеевна Попова и историк Василий Осипович Ключевский – старый знакомый семьи Соловьевых, ученик отца философа Сергея Михайловича Соловьева.
Количество посетителей усадьбы резко увеличилось после газетной публикации о пребывании В.С.Соловьева в Узком. Она появилась 23 июля в газете «Московские ведомости» и, судя по тексту, очевидно, написана со слов кого-то из обитателей усадьбы (возможно С.Н. Трубецкого или лично им): «Известный русский философ Владимир Сергеевич Соловьев пребывает теперь в 15 верстах от Москвы в имении Московского губернского предводителя дворянства князя П.Н.Трубецкого. Прибыв на прошлой неделе в Москву, он пожелал провести день своих именин в обществе одного из близких своих людей, профессора кн. С.Н.Трубецкого, который это лето живет в имении своего брата. По дороге туда Владимир Сергеевич внезапно заболел настолько серьезно, что его пришлось на руках перенести из коляски в помещение С.Н.Трубецкого. Сознавая всю опасность своего положения, больной потребовал священника, который исповедовал и причастил его святых христовых тайн».
24 июля приехала в Узкое престарелая мать В.С.Соловьева вместе со своими дочерьми Надеждой и Поликсеной, которых вызвал Василий Осипович Ключевский. Все они разместились рядом с комнатой больного в диванной, где сегодня расположена библиотека санатория «Узкое».

Место паломничества

Конец наступил вечером 31 июля, после агонии, продолжавшейся почти весь день, В.С.Соловьев скончался в присутствии матери, сестры Надежды, С.Н. и П.В.Трубецких, А.М.Панютиной и доктора А.В.Власова. «Когда неделю тому назад мы сообщали нашим читателям о тяжелой болезни, неожиданно постигшей Вл[адимира] С[ергеевича] Соловьева, – писала газета «Московские ведомости», – никто не думал, что молодой жизни суждено так рано пресечься, и все надеялись, что организму удастся справиться с тяжким недугом, характер которого в точности не могли определить даже лучшие врачи. Сам больной лучше врачей сознавал опасность своего положения и в первый же день болезни пожелал причаститься св. тайн. Болезнь оказалась роковою и организм, ослабленный непрестанной умственной работой, был бессилен побороть недуг.
Вл[адимир] С[ергеевич] Соловьев скончался всего сорока семи лет».
В тот же день скульптор снял с лица В.С.Соловьева посмертную маску (ныне ее экземпляр хранится в Государственной Третьяковской галерее).
Хоронили В.С.Соловьева 3-го августа. Утром в Узком была отслужена панихида в церкви, затем гроб с телом усопшего поставили на траурный катафалк. Печальная процессия отправилась в Москву по Старому Калужскому шоссе. После отпевания в церкви Татьяны при Московском университете процессия двинулась в сторону Новодевичьего монастыря, на кладбище которого состоялись похороны. После того, как гроб был отпущен в могилу, начались речи. Говорили немногие: философ В.Н.Сперанский, юрист А.Я.Гартунг, богослов М.А.Новоселов, профессор В.И.Герье.
Узкое стало традиционным местом паломничества соловьевских почитателей. При Трубецких без серьезных изменений сохранялся интерьер кабинета, в котором прошли последние дни В.С.Соловьева, превратившийся в уникальное мемориальное собрание. Диван с высокой спинкой, на котором он скончался, видимо тот самый, который значится еще в описи Узкого 1846 года. Над ним была укреплена металлическая табличка с надписью о произошедшем (диван, который ныне показывают посетителям Узкого как «соловьевский», не соответствует старым фотографиям и находится не на том месте). Более того, судя по воспоминаниям композитора Л.Л.Сабанеева, подлинный «соловьевский диван» был вывезен еще Трубецкими из Узкого в Москву и заменен специально изготовленной копией..
Бурные революционные события 1917 года постепенно делали жизнь в имении Трубецких все труднее и труднее. Большая часть семьи эмигрировала из Советской России. После отъезда Трубецких судьба Узкого сложилась более благоприятно, чем у других усадеб, покинутых своими хозяевами. Несмотря ни на что, удалось сохранить основные усадебные постройки и часть предметов интерьера.
В феврале 1922 года основные усадебные постройки – господский дом, флигели и некоторые другие – были переданы Центральной комиссии по улучшению быта ученых для организации санатория. Позже санаторий был передан Академии наук. 20 мая 1922 года сюда прибыли первые сорок отдыхающих.
Комната, в которой умер В.С. Соловьев, стала использоваться в санатории как читальня, что вызвало справедливое негодование уже полуопального поэта Осипа Эмильевича Мандельштама, отдыхавшего в Узком в 1928 году. Ныне в этой комнате стоит огромный бильярд. Табличка с надписью о его смерти была цела до середины 1970-х годов. Сегодня о Владимире Соловьеве в этой комнате напоминает только его портрет работы художницы Т.Харитоновой, а также памятная надпись – несколько поэтических строк Владимира Соловьева, которые объединили в себе его сложную многогранную философскую систему:
Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами,
Только отблеск, только тени,
От незримого очами?!

Отблески и тени жизни
Значение Владимира Соловьева в философии
Могила В.С.Соловьева сохранилась до наших дней. Сначала на ней был установлен простой деревянный шестиконечный крест с надписями “Ей гряди Господи Иисусе” и “Владимир Сергеевич Соловьев”. Этот памятник был убран в 1930 году. Поскольку племянник философа никак не мог получить разрешение на его восстановление, возникла реальная опасность того, что могила затеряется.
Только в 1933 году. на могиле В.С.Соловьева был поставлен новый крест, поэтому хлопоты Ватикана о передаче ему останков философа были прекращены. В 1950-х годах крест заменили новым памятником, материалом для которого стало одно из бесхозных надгробий. Его распилили вдоль и затем одну из частей установили над местом, где был похоронен В.С.Соловьев. Второй фрагмент был поставлен на соседней могиле, где лежат мать философа и его сестра Поликсена. Диссонанс явно старых архитектурных форм обоих монументов и текстов на них, выполненных в современной орфографии, обычно приводит в недоумение как почитателей творчества В.С.Соловьева, так и обычных туристов.
Умереть не в родных стенах и лежать под чужим памятником – таков удел величайшего русского мыслителя. Можно только предполагать, что сказал бы об этом сам В.С.Соловьев, как посмеялся бы над своим надгробием, ведь к теме собственной смерти он всегда относился иронически.
Парадоксально, но имя В.С.Соловьева в России до сих пор не увековечено должным образом (в Калуге в 1920-х годах очень недолго существовала магистраль, носившая имя философа)! Памятник В.С.Соловьеву, заложенный в 2000 году к столетию со дня смерти во дворе института философии на Волхонке пока так и остался проектом…
Ни одно из московских зданий, связанных с жизнью и деятельностью В.С.Соловьева не отмечено мемориальной доской с его именем. В 2006 году ради строительства нового здания Московского дома фотографии был снесен дом, в котором он родился, находившийся на углу Остоженки и Лопухинского, первоначально Проезжего переулка (Остоженка, 16), в котором родился философ.

Источник: Коробко М.Ю. Небесные ворота Владимира Соловьева// Туризм в школе. 2011. Спецвыпуск. С. 48-51.


© УК ЮЗАО











































Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Курс Владимира Вяткина по фото-журналистике
  2. Брошенная военная техника в лесу, ворота Родины открыты!
  3. Речка движется и не движется