О фильме «Мой американский дядюшка»

"Четвертый же – профессор Лабори – всамделишный человек и добрый приятель режиссера Алена Рене. В кадре он сам демонстрирует некоторые из своих опытов на крысах, делает выводы и объясняет свою теорию; по сути дела, именно она является объектом экранизации Рене и Грюо, а взаимосоприкасающиеся истории вымышленных Жанин, Жана и Рене, в которые местами вплетены фрагменты из фильмов с их детскими кумирами Марэ, Даррьё и Габеном и в которых местами сами они появляются с крысиными головами, служат комментарием к научным выкладкам Лабори." (http://subscribe.ru/archive/rest.cinema.kinoklub/200802/12033756.html)
Фильм представляет собой лекцию по физиологии высшей нервной деятельности, полный текст которой выложен ниже, художественный фильм является иллюстрацией к лекции плюс видео с крысами.

Роман Багдасаров:
"«Эгоист generation» (2007, № 6) опубликовал мою статью об Анри Лабори. К её написанию я готовился рекордное количество времени: 11 лет. Никакого пафоса, просто намеревался сделать это через год после смерти учёного - в 1996-м, но смог осуществить лишь сейчас. Знакомство с его трудами заставило меня уточнить многие убеждения, однако я всегда сталкивался с почти абсолютной неизвестностью Лабори в России. За все эти годы о нём не появилось ни одного развёрнутого материала, хотя книга Лабори «Регуляция обменных процессов» переводилась в 1970 году (я использовал её при написании эссе «Медик и пациент» в «Предстоянии»).
«Что касается научных открытий Анри Лабори, то каждый поневоле воздает им должное, а кое для кого жизнь без них просто остановилась бы… Лабори первым получил хлорпромазин (у нас аминазин), широко распахнув врата остальным нейролептикам. Ему и его сотруднику Югенару впервые удалось провести гипотермию, один из наиболее эффективных способов вывести организм из критического состояния. Лабори синтезировал поляризующую смесь («глюкоза-калий-инсулин»), применяющуюся при инфаркте миокарда. Он предоставил в распоряжение кардиологов аспартат калия и магния (панангин) и многие другие препараты, важные не только для сохранения жизни, но и для нормализации сознания. Открытия Лабори в корне изменили хирургию, кардиологию, психиатрию. В чем же причина забвения?
Одна из них та, что он подверг уничижительной критике само понятие нормы, как медицинской, так и социальной. Опасность такой критики состояла в том, что исходила она не из уст экзотического гуру или забавного мыслителя-радикала. Подобных персонажей можно вписать в подходящую категорию неадекватов, лениво отмахнувшись. С Лабори этот финт не прошел: он был великим ученым без кавычек, а также без малейших признаков «чокнутого профессора». Совершая все новые открытия, он выпускал популярные книги, проводил семинары, выступал в СМИ. Наконец, подвиг режиссера Алена Рене снять фильм «Мой американский дядюшка» (с Жераром Депардье, Роже Пьером и прочими знаменитостями), который принес его создателям множество наград, включая премию на МКФ в Каннах. Но, несмотря на гуманизм, подтекст фильма, тем более, книг Лабори оказался слишком тревожен. Нужно было либо что-то предпринимать, либо делать вид, что ничего не происходит. Общественность предпочла второе. Впрочем, это не означает, что «лаборизму» вынесен последний вердикт: забвение лишь оттягивает решение проблемы. Проблема же проста как копейка: истоки болезней человека в нормах поведения. Добиваясь стабильности, социум не устраняет конфликты, а загоняет их внутрь, он и существует-то благодаря тому, что с уровня сознания эти конфликты перешли на уровень химических реакций, медленно разрушающих организм»."

Из журнала "Эгоист generation":
"дарящий
СВОБОДУ"
Роман Багдасаров
"Малая известность гения широкой публике — всегда пища для домыслов. Французский биолог Анри Лабори (1914-1995) по своим заслугам перед наукой обязан был несколько раз стать лауреатом Нобелевской премии. Но не стал. По глубине философских прозрений он легко затмевал Хайдеггера и Фуко с Бодрийяром. Но они вошли в вузовский минимум, а Лабори там отсутствует. По нонконформизму и революционности он стоял в ряду с Ги Дебором и Аленом Гинсбергом. Однако новые поколения студентов Европы его не вспоминают. Лабори не заботился о самопиаре, он пытался принести людям максимальную пользу, объяснять Главные Вещи кратко и ненавязчиво. Разве можно навязать внутреннюю свободу?"

Из http://subscribe.ru/archive/rest.cinema.kinoklub/200802/12033756.html, Алексей Васильев «Афиша»:
"В чем же их суть[научных выкладок Анри Лабори]? Современные винтики человеческого общества, которые, стремясь освободиться от его морока и предопределенности, прибегают к таким новейшим психотерапевтическим практикам как довольно агрессивное и рискованное нейролингвистическое программирование или куда более тактичная к субъекту и прогрессивная телесноориентированная терапия детского травматического периода, будут поражены, насколько тесно перекликаются с их основными постулатами опирающиеся на биологию тезисы Лабори 30-летней давности. Предоставим слово самому профессору: «Надо знать, что первые три года жизни индивида имеют фундаментальное значение: все то, что закладывается в это время в нашу нервную систему через органы чувств и с помощью обучения, нестираемо сохраняется в мозгу. Во-вторых, с точки зрения биологии наше общество организовано так, как это сложилось еще в кроманьонскую эпоху. Наш мозг не претерпел никаких изменений: или ты властвуешь, или над тобой властвуют. Перед лицом такой ситуации возможны только две реакции: борьба или бегство. Если же нет возможности прибегнуть ни к одной из них, наступает торможение. У человека, как существа наделенного воображением, эта блокада вызывает страх, который в свою очередь порождает все виды болезней – язву желудка, рак, воспаление мозга и т.д. За исключением того случая, и это как раз то, чему учит нас поведение белых крыс, когда можно «выплеснуться» в агрессии против себе подобного».

И далее: «Используя язык как прикрытие своих эгоистических интересов, своего господства и оправдания насилия, социальные группы заставляют индивида верить, что, действуя во имя социального целого, он действует в собственных интересах, в то время как он лишь поддерживает существующую иерархию господства и подчинения».

Иными словами, Лабори подводит нас к мысли о тотальной зомбированности индивидов приоритетным понятием «выживания и успешного функционирования общественной группы»; оно закладывается на самой ранней стадии жизни человека, когда он переживает отнятие от материнской груди, сперва воспринимаемой как часть себя, предоставляемая самому себе по первому требованию; следом обеспечение жизненно необходимыми ресурсами – и уж точно всеми непременными атрибутами наслаждения – трактуется как поощрение, напротив, за любым слишком самостоятельным волеизъявлением ребенка зачастую следует наказание в форме отнятия.

Формируется комплекс вины и «заслуженности» любого удовольствия. Индивид, который вырастает без желания платить за удовольствие, совершает акты агрессии – формируется «преступник», и общество реализует свое выдуманное право лишить его свободы, а в некоторых случаях – жизни, «изолировать» от себя (этот вариант остался за рамками фильма Рене) либо направляет агрессию на себя – совершает попытку самоубйства (как показывает фильм) или в силу работы психосоматических механизмов вызывает у себя тяжелые заболевания, которые выводят его из строя и позволяют обществу освободить себя от такого индивида; [skip] Скорее всего, путь к излечению и профилактике лежит через новейшие психотерапевтические практики, через попытки обретения свободы от языка и прочих семантических структур – Лабори был среди первым, кто – следуя в колее досконально знакомых ему биологии и биохомии – указал этот путь."

"Для Рене всегда первостпенно важной была работа с собственными впечатлениями от полученных, как правило через произведения искусства, знаний. Что же удивительного, что на излете 1970-х, «десятилетия искусства и эссе», как окрестил их, подводя кинематографиеские итоги первого века кино, французский еженедельник «Телерама», когда особенно звонок и крепок был голос выдающегося структуралиста Ролана Барта, читавшего свои самые действенные – и, как покажет история, последние – лекции о необходимости свободы от языка и текстуальной структуры восприятия индивидумом действительности, Ален Рене взялся положить в основу очередного фильма опыты и научную теорию, которые особенно занимали его и резонировали с набухшим, как грудь роженицы – молоком, стремлением левых интеллектуалов взбунтоваться против диктатуры языка и зомбированностью обществом?"











Смотрите также:

No related posts.