Отголоски прошлого во мне

Из дневника моей прабабушки Зареченской Марии Ивановны:

 

«25 апреля 1941 г.

Сегодня пришли со смены, отдохнули, а потом за нами заехали ребята, и мы все вместе пошли в кино. Фильм понравился, но как он назывался – не помню. Да и не важно это, всё равно о другом думала. Рядом ведь Колька сидел. Как же хорошо, что я неделю назад вывела ляписным карандашом веснушки! А волосы теперь мне мои нравятся. Колька говорит, что они жгучие, как солнце! Так что теперь я не завязываю их в узел, а заплетаю в косу. Хотим 1 Мая на демонстрацию тоже вместе с ребятами пойти. Надо будет у Веры то платье зелёное с белым воротничком взять поносить. Кольке оно должно понравиться.

 

1 мая 1941 г.

Ребята не смогли зайти за нами, но мы с девчонками не очень-то и расстроились. Да ну их! Демонстрация была яркая. Я целых десять минут несла флаг. Представьте себе, красный флаг нашей Советской Родины! Ура товарищу Ленину, ура товарищу Сталину!

После мы с девчонками пошли в Парк имени Горького. Какие там качели! Вера с Таней пошли танцевать на площадку, а я не умею. Стояла и смотрела на них. Вот бы и мне так! Купила себе мороженое, и настроение снова мгновенно поднялось. Чудесный день, чудесный наш, рабочий, праздник!

 

22 июня 1941 г.

Сегодня объявили о войне с фашистской Германией. Я была в роддоме на смене. Страшно. Всех моих девчонок заберут на фронт. Они ведь училища медицинские закончили. А я останусь. Говорят, меня повысят. Буду детской сестрой. Больше работать некому, а я добросовестная и трудолюбивая, да и научили меня за два года уже чему-то. Но я остаюсь одна! Ни Верки, ни Таньки, ни Фроси. Только Лида с Тамарой останутся. И в общежитии их ко мне переселят.

Война. Колю, наверное, в армию заберут. Может, будет мне писать. А что дальше?

 

30 июля 1941 г.

Сегодня с Томой и Лидой ходили в филиал Большого Театра на «Баядерку». Ах, как они танцуют! Прямо как Вера с Таней в парке танцевали! Ах, девчоночки мои, вам бы людей своими плясками радовать, а вы под обстрелом раненных с полей таскаете!

А с Лидой и Томой подружились. Тамара обещала достать билеты ещё и на «Пиковую даму» и «Ивана Сусанина». Я оперы никогда не видела. Вообще танцы я люблю больше. Но всё равно пятачок на билеты сдам, хочу посмотреть и на эти представления.

 

3 сентября 1941 г.

Ночью на дежурстве читала книгу Горького «Мать». Тяжело мне читать её. Большая. И слов много умных. Но интересная. Я бы тоже так поступила, как и мать! Всегда пойду за своими детьми, никогда не оставлю их одних! Обязательно дочитаю эту книгу. Когда мне ещё удастся почитать? Наверное, уж никогда.

 

28 сентября 1941 г.

От Коли пришло письмо. Короткое. Говорит, что воевать тяжело. Но он помнит мои рыжие косы и веснушки, которые я всегда пыталась выводить. Пишет, что часто думает обо мне, поэтому пока жив.

 

15 октября 1941 г.

Немцы у Москвы. Сегодня бомбили. По очереди с девчонками бегали на чердак, тушили фугаски. Все живы. А ещё сегодня в колодец упала бомба. Но не взорвалась. И опять все живы. Только дети постоянно плачут, даже мамы не могут их успокоить. Страшно.

 

26 октября 1941 г.

Возвращались после смены домой, объявили воздушную тревогу. Прибежали на станцию «Курская». В тоннеле нашлось немного места для нас, удалось поспать. Но дети плакали. Никак не могли успокоиться. Не могу уже слышать этот крик.

 

5 ноября 1941 г.

Коля погиб. Мне пришло письмо от Толи, нашего общего друга. Убили. Моего Колю. Он так и не узнал, что за эти несколько месяцев мои волосы перестали виться и почему-то стали русыми, что веснушки пропали сами собой, что я сильно похудела. И ещё я выгляжу гораздо старше своих лет. Он не знал. И никогда уже теперь не узнает.

 

 

28 ноября 1941 г.

Одно горе за другим. Галину семью выслали из Москвы. Её муж – немец в седьмом колене. Он теперь – враг народа. Вся семья – враги народа. Почему? Они вместе со всеми ходили на демонстрации, дома у них на стене висел портрет Ленина. Где теперь они? Я не знаю. Никто не знает.

 

4 декабря 1941 г.

Моя фотография висит на доске почёта. И что с того? Рожают сейчас мало. Говорят, наш роддом закроют и всех отправят на заводы. А мне уже всё равно. Толика тоже убили. И Митьку. Всех наших перебило. Быстрей бы конец».

 

Я читала эти дневниковые записи и не верила, что жизнерадостная старушка, сидящая напротив меня, - эта восемнадцатилетняя девчонка, на долю которой выпало столько ужаса, горя и переживаний. Огромное количество ошибок, корявый язык, неточное изложение мыслей не пугали меня так, как переворачивало всё внутри само содержание дневника.

После войны прабабушка вышла замуж. Мой прадед был старше её на семнадцать лет. Парней-сверстников практически не осталось в живых. На вопрос, любила ли она своего мужа, Мария Ивановна ответила, что любовь может быть только одна в жизни, а её любовь погибла на фронте в сорок первом году.

У прабабушки родились двое детей – дочь Лариса (моя бабушка) и сын Виктор. Дочку ещё с детства она отдала в танцевальный кружок, но у Марии Ивановны не получилось вырастить её балериной – Лариса всегда увлекалась чертежами и поэтому, окончив техникум, стала работать инженером.

Зато свою внучку Оксану – мою маму – именно Мария Ивановна отвела в Московское Академическое Хореографическое Училище (ныне Московская Государственная Академия Хореографии) на вступительный экзамен, и её туда приняли. Прабабушка, всегда восхищавшаяся танцами, воплотила свою заветную мечту в реальность благодаря своей внучке. Теперь она хоть каждый день могла любоваться красотой пластики и немного жалеть о том, что ей не дано свыше двигаться также легко и изящно. Сейчас моя мама – профессиональная балерина.

До семидесяти лет моя прабабушка работала на заводе. Она – ветеран труда, победитель многих социалистических соревнований. Мария Ивановна вырастила двоих детей, двоих внуков, меня – свою правнучку и сейчас растит ещё одну свою правнучку – мою троюродную сестру Василису. Она не переносит детский плач. Он напоминает ей весь ужас тех военных лет. Прабабушка похоронила и своего мужа, и обоих своих детей. Сейчас она живёт только благодаря тому, что чувствует себя ещё кому-то нужной.

Что у нас с ней общего? Трудно сказать сразу. Но немного подумав, могу твёрдо сказать, что первая черта – это трудолюбие и необычайная работоспособность. Как в свои восемнадцать лет бабуля не спала сутками из-за работы, так и я иногда по ночам пишу рефераты и учу конспекты. Упорство и упрямость – вот ещё наши общие с бабушкой качества. Мария Ивановна смогла выжить и перетерпела все тяжести, выпавшие на её долю, не благодаря чему-то, а только вопреки. Так и я всегда плыву против течения, борюсь за свою мечту, не ищу лёгких путей. Я так же, как и она, не переношу детский плач. Моё сердце начинает разрываться, я не могу найти себе места, и это никак нельзя объяснить. Страх детских слёз передался мне на генетическом уровне. Но самое главное, за что я благодарна Марии Ивановне, - это любовь к искусству. Пытаясь привить это своим детям и внукам, она смогла направить кого-то из них в творческую деятельность. Благодаря профессии моей мамы я всё детство провела в театре за кулисами, поэтому не могу жить без сцены, без горящих глаз зрителей, без высокого искусства.

И пусть мы с ней совершенно непохожи внешне, пусть мои волосы и глаза тёмные, пусть ростом я гораздо выше прабабушки, пусть я родилась и выросла в городе, а не в деревне, пусть я никогда в жизни не видела войны, пусть идеи социализма и коммунизма достаточно далеки от меня и призрачны, почему-то роман Максима Горького «Мать» - одно из моих самых любимых произведений, и почему-то я тоже верю, что любовь – одна на всю жизнь. А ещё у меня бабушкина улыбка. Разве этого мало?


Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Письмо из прошлого