Продолжение работы по Ходасевичу

В пятой строфе «небритый старик забивает старательно гвоздь», чтобы повеситься. Но в перевернутом мире и это невозможно: «но сегодня успеет ему помешать идущий по лестнице гость». Пошлое вмешательство некоего гостя в самое сакральное – в смерть. Сразу вспоминается характерный для символизма (связь «Окон…» с традициями символизма настолько очевидна, что подробно останавливаться на этом не стоит) образ мешающего пошляка.

И наконец от игры в смерть в третьей строфе Ходасевич в шестой строфе приходит к настоящей смерти. И она уже скорее утонченно бытовая, нежели комическая. Примечательна деталь « Очки на столе, медяки на глазах». Создается жестокое впечатление, что это и есть главное различие между жизнью и смертью: при жизни на глазах очки, после смерти – медяки. Но сколько сарказма в последней строчке этой истории смерти! « Сегодня в лёд, а завтра в огонь». Вспомним пушкинское: «Они сошлись: вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень». Здесь лёд и пламень противопоставлены, а у Ходасевича, несмотря на противительный союз «а», огонь – логическое продолжения льда. Сегодня труп лежит в холодильнике, а завтра его сожгут. И это не борьба стихий, а крематорий.

И если поэт отбирает даже у самого таинственного процесса смерти право на торжественность, то после этого можно либо заявить, что для него нет ничего святого, либо ожидать, на какую же еще священную материю он посягнет. Попробуем занять вторую позицию, и нам повезет уже в следующей, седьмой строфе. Представленная сцена омерзительна, причем еще омерзительнее она становится оттого, что сам лирический герой мысленно вступает в диалог с героем-пошляком: «Что верно, то верно». А ведь слово «верно» этимологически восходит к слову «вера». Разве можно в таком случае располагать его в контексте прелюбодеяния? Неужто и вправду нет для поэта и его лирического героя ничего святого? Разумеется, есть. Но Ходасевич показывает в своем стихотворении, что то, что принимается в мире двора за святое, пошло, ибо то значение, которое «ложные люди» придают истинным ценностям, опошляет их. Однако вернемся к предпоследней строфе. Перед нами не просто прелюбодеяние, перед нами картина того, во что превращается в «пошлом» мире богоданный завет плодиться и размножаться. Таким образом, в « Окнах во двор» сразу за смертью появляется рождение, то есть в этом перевернутом мире сам цикл жизни от рождения до смерти выглядит наоборот.

Рассмотрим последнюю строфу:

Вода запищала в стене глубоко:

Должно быть, по трубам бежать нелегко,

Всегда в тесноте и всегда в темноте,

В такой темноте и такой тесноте!

Взгляд лирического героя обращается на этот раз к водосточной трубе и в ней по аналогии с предыдущими строфами (окнами квартир) он замечает своего обитателя пространства - воду. На этот раз можно поверить в то, что вода здесь действительно стихия, в конце концов, что вода здесь есть вода. И глагол «поверить» здесь уместнее всех других, потому что после внимательного прочтения стихотворения Ходасевичу именно либо веришь, либо не веришь, и восприятие стихотворения предопределяется в рамках категории «верю - не верю». Последние две строчки стихотворения повторяются с незначительной переменой, из чего можно сделать вывод, что в первый раз теснота и темнота относятся к жизни воды, но во второй – уже к жизни людей, населяющих двор. И люди эти, небольшая толпа их, тоже представляют собой стихию. И подобно воде, ограниченной пространством трубы, они ограничены пространством двора, двора-колодца, а первоначальное значение слова «колодец» подтверждает параллель между людьми и водой.

 «Окна во двор» - это мир, перевернутый вверх дном. За простотой вида (интонации) во «дворе-колодце» не сразу можно увидеть глубину, но если найти её, то становится ясно, что перетряхивать все человеческие ценности, показывая их оборотную сторону- это путь Ходасевича к поиску истины. И если в статье «Конец Ренаты» Ходасевич иронизирует над тягой символистов к саморазрушению, над их стремлением опуститься на самое дно, чтобы после «питаться крепчайшими эссенциями чувств», то в стихотворении « Окна во двор» он, иронизируя над своим лирическим героем, над всем миром, над вечным, опускается и в пространственно-композиционном плане и в плане того, как и каких героев он описывает, на самое дно, чтобы затем подняться надо все этим и обрести истину, осознать, что есть в мире настоящего.


Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Здесь начало,в следующем посте-продолжение(то, чем я занимаюсь в свободное от пиздостраданий время)
  2. Попытка развеяться после работы
  3. Принцип работы Агентства по продаже Вечной Любви …
  4. В продолжение темы
  5. А там, во глубине России (продолжение)