пятница, 13-е

   Семейство Глэдстоунов отличалось завидным постоянством. Члены его дохли, как мухи, чуть ли не каждый день. Это было огромное семейство. Когда-то. Глэдстоуны привыкли к смерти, как к воскресному пуншу. Они обсуждали ее словно новостную колонку в «Таймс», ни капли не смущаясь:
-          Слышь, Грег. Мэри вчера знатно дала дубу.
-          Да ей же было всего семьдесят два!
-          Знаю. Такая нелепость. Она надувала шарик и лопнула.
-          Полагаю, со злости.
-          Соглашусь, что не без нее. Кстати, Грег, ты неправильно держишь нож. Ээ.. Грег? Ээ. Ну что ж. Передавай привет Мэри!  
И так, повторюсь, чуть ли не каждый день.

По живописным полотнам в особняке Глэдстоунов можно было проследить все разнообразие смертей представителей этой знатной фамилии.  Центральную часть холла украшала кровавая картина «Дорис Глэдстоун рожает тройню». Дорис, кстати, выжила. В тот день. А вот ее муж, Джек  застрелился, ибо никак не ожидал троих дочерей сразу после предыдущих семи. Нежную акварель, запечатлевшую сие самоубийство, лет сто назад убрали в чулан. Она довела до смертельной истерики братьев Шона и Джона, ибо мистер Глэдстоун умудрился застрелиться из пушки, используя вместо ядра черешневые косточки. Из останков мистера Глэдстоуна, разлетевшихся по всей округе, выросли изумительные черешни. Плодами их отравились лишь девятнадцать детей и то, за последние пятьдесят лет. Старый садовник Рэй по рассеянности забывал предупреждать малышей о сезоне поливки деревьев отравой от тли. После девятнадцатой смерти его уволили за то, что он сам не собирался умирать. С точки зрения Глэдстоунов это было опасной и вредной привычкой. 

Глэдстоуны почитали хорошую смерть, как добрую сигару после бокала брэнди. Находясь в постоянном трауре, они давно перестали носить иную одежду кроме черной, что, кстати, положительно сказывалось на из расходах: обычно, сдохшего родственника хоронили в том же, в чем он и испустил дух.  

Ни один званый вечер Глэдстоунов не обходился без какой-нибудь завалящей смертишки. Причиной ее могло быть что угодно: инфаркты, отравления, несчастные случаи, милые домашние нелепости. Например, на второго мужа третьей дочери Джека Глэдстоуна упал рояль.Терпеливо ожидая кровоизлияния в мозг, он успел составить подробное завещание и отведать пудинг своей жены, после чего и помер. Хоронили его вместе с Ллойдом: тот умер днем ранее, просто его долго не могли найти. Он играл в прятки с занудой Джейкобом и банально умер от скуки в чулане.

Глэдстоуны не любили ругаться, так как не знали, сколько проживет участник ссоры. В целом, это было очень дружное и добродушное семейство, правда, их на дух не переносила полиция. У полицейских пригорода Шеффилда в обиходе было крылатое выражение «дает показания как Глэдстоун». Обычно это происходило так:
-          Итак, уважаемый Пол, вы утверждаете, что вашего двоюродного дядя Уильяма укусила мышка?
-          О, да. Бедный Уилл.
-          Что и стало причиной его смерти.
-          Конечно.
-          И Вы уверены, что его не убили?
-          Милый мой инспектор! Ну конечно его убили!
-          Вот как? И кто же по-вашему это сделал?
-          Ну вы даете инспектор. Это же очевидно, что его убила мышка! Так что закрывайте дело, а я – опаздываю на похороны.
-          Господи, Пол! Кто на этот раз!
-          Вы не поверите инспектор. Но это я. В семь я должен быть на кладбище, иначе Джейн будет вне себя. Вчера я наступил на подушечку для иголок, и вот-вот ожидаю летального исхода. Ну, будьте здоровы, инспектор.

К слову, в семь часов Пол так и не дождался летального исхода, хотя и заметно поплохел. Чтобы не задерживать семью, он разрешил закопать себя и так, и бедная Джейн просидела на кладбище до часу ночи, перешучиваясь с умирающим мужем через толщу земли. Чувственное полотно с изображением этой необыкновенной смерти стало украшением галереи Глэдстоунов.

Они обожали прогуливаться по своей галерее всем семейством, любуясь картинами, набросками, скульптурой. Их черные фигуры плавали по светлой, изысканной галерее, как каравеллы. Еще Глэдстоуны любили выпить и посмеяться, вспоминая чью-нибудь веселую смерть. Хрестоматийным стал случай, когда юная Памэла села верхом на поросенка и прошибла головой дверь в сарай. Многие побаивались Глэдстоунов, многие охотились за их состоянием. Легион расчетливых девиц слег в могилах семейного кладбища: хитрые красотки рассчитывали на скорую смерть своих мужей, забывая о том, что благородное свойство умирать распространяется и на них самих аккурат после замужества. Глэдстоуны даже не обижались на этих дурочек. Им, собственно, было все равно.

-          Ходят слухи, рыжая Люси Дюпо совсем заморочила голову бедняге Биллу.
-          Люси? Сущая самоубийца. Ну ладно бы еще Пит. Но Билл…
-          Ага. Предыдущие четыре даже не пережили брачную ночь.
-          Пять фунтов на то, что эта не переживет и венчания.
-          Десять, что они умрут счастливо в один день. Пойдем, постреляем уток?

Глэдстоуны широко отмечают каждую пятницу, которая выпадает на тринадцатое число. По преданию,  именно в этот день сдох их первый предок. Смерть его была незавидна: он умер от старости, в возрасте 115 лет. Поэтому в этот день Глэдстоуны наряжаются старичками, в память о своем предке, и всячески придуриваются, от души веселясь. Как правило, праздник этот заканчивается всеобщей госпитализацией со сломанными ногами, выбитыми зубами, поносом, а оригиналка Мэгги как-то даже выколола себе глаз косметическим карандашом, когда подводила брови. В больнице праздник продолжается, пока кто-нибудь не умрет.

Празднуют Глэдстоуны и сегодня. В Англии, в пригороде Шеффилда, пятьдесят два оставшихся в живых потомка, нацепив седые бороды, скачут по особняку, с клюками наперевес. Лесли уже напоролась на гвоздь, Шон вот-вот выпустит кому-нибудь кишки, если срочно не прекратит бегать с двумя топорами сразу.  Что и сказать. Глэдстоуны умеют радоваться жизни. Пожалуй, лучше всех, из тех немногочисленных оптимистов, которые мне известны. 






















Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. 25 августа. Пятница.