Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 16


Отлучение от языка равносильно для нас отлучению от истории. Поэтому совершенно верно, что русская история идет по краешку, по бережку над обрывом и готова каждую минуту сорваться в нигилизм, то есть в отлучение от слова» [Мандельштам 1987: 60]. Если подобное случится, то утверждение поэта «Над нами варварское небо. Но мы эллины» покажется чрезмерно оптимистическим.

Изложенного выше достаточно для заключения, что у человека с самого раннего детства все языки становятся вербальными, поскольку их оплодотворяет проникающее в их внутреннюю форму слово. Внутри них оно созревает, растет, вбирая в себя предметные, операциональные и эмоциональные значения, становиться гетерогенным. Как заметил Бахтин, слово Набирает глубину, а не высоту и ширь [Бахтин 1996–2003, 1: 399]. (Высокопарное слово чаще всего пусто.) И такое, пусть еще «зеленое», но уже созревающее и растущее слово хочет быть услышанным, понятым, отвеченным.

Подтверждением этого является хорошо известный взрывной характер начала детского говорения (М. Монтессори называла это «эксплозией» детского языка, С. Линкер – «извержением вулкана», Н. Хомский – «мгновенным»), когда ребенок захлебывается в словах и фрустрирует по поводу непонимающего взрослого. Поражает то, что ребенок не учился говорить и заговорил, как бы сразу начал удовлетворять давно назревавшую потребность, а возможно, и осуществлять свое предназначение. Потребность ребенка в языке становится одной из самых сильных. В. Гумбольдт характеризовал ее как душевное требование облечь и вынести в звук все, что только воспринимается и ощущается. «Эксплозия» – взрыв, «извержение», «мгновение» – это бесспорная, но лишь внешняя сторона дела, явление, феномен. На самом деле – это хорошо подготовленный экспромт. Для его подготовки требуется полтора – два года.

Какова перспектива ближайшего развития слова? Когда слово выходит вовне, приобретает внешнюю форму, человек становиться целостным голосом, он вступает в незавершимый разговор. Он участвует в нем не только своими мыслями, но и судьбой, страстями, всей своей индивидуальностью. Сама личность есть слово и требует своего понимания, – говорил Г. Г. Шпет. И это не только слово слов – имя, как у П. А. Флоренского. Она, подобно слову, имеет свои чувственные, оптические, логические и поэтические формы [Шпет 1989: 471].

Приведенные размышления позволяют иначе взглянуть на весь ход духовного и психического развития ребенка. Можно предположить, что около двухлетнего возраста ребенок, как поэт, преодолевает трудности воплощения души в звуке, и слово, наконец, находит свою внешнюю форму. Этот процесс качественно отличается от окультуривания «натуральных», «низших» (в терминологии Выготского) психологических функций. Я убежден, что сфера культуры преобладает над природой ребенка. Сомневаюсь даже, что у ребенка вообще имеются натуральные, низшие или примитивные психические функции. Слово Изначально становится не только важнейшим жизненным фактом, но и актом – актом духовным и культурным. Как я старался показать выше, развитие ребенка, благодаря Свету слова, начинается с «верхнего до», с образования духовного, символического слоя сознания, с «вершинной психологии», с конгениальности младенца высшим проявлениям человеческого духа, выражающимся в материнской любви к своему чаду.

Вот что об этой любви писал И. Бродский:


Это ты, горяча,

Ошую, одесную,

Раковину ушную

Мне творила, шепча.

Это ты, теребя

Штору, в сырую полость

Рта вложила мне голос,

Окликавший тебя.



Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 13
  2. Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 11
  3. Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 2
  4. Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 12
  5. Шепот прежде губ: ранние стадии культурного развития ребенка. Часть 15