тебе моя фазенда

Дача – это травмпункт. Пункт по получению травм любой разновидности, включая удар яблоком по башке. Я люблю дачу, особенно газонокосилкой. Нам ее дает сосед, у нас своей нет. Есть серп, я его не люблю. Он из меня комаром всю кровь, в пору цветущей юности. Моей цветущей юности. В цветущем моем дачном саду.

Дачу купили сразу, как я родилась. Я тогда еще не поняла масштабов подарка. Подлые взрослые сделали мне песочницу, чем надолго отвлекли внимание от насущных проблем. Пока я лепила пельмень из грязи, они вовсю работали над проблемами. Строили парник, баню, планы. Постепенно приучали к ручному труду. Я незаметно доросла от тяпки до лопаты. Или от цыпок на руках до радикулита, выражаясь травматологическим языком.

Для меня до сих пор загадка: какой кайф гробить себя таким изощренным способом. Мама приходит в экстаз при виде грабель. При словах «пойдем купаться», почему-то негодует. Соглашается, только если берем с собой топор. Не чтоб плавать, а по дороге дров нарубить. А потом прийти после купанья и пилить их самозабвенно.

Дача не так страшна при наличии автомобиля и одного мужика минимум. Мужик – главный инструмент на даче. Он высок, плечист, у него в друзьях перфоратор и гвозди. Папа был точно такой мужик. Он лепил из досок сараи, как из теста пирожки, всячески фехтовал инструментами с положительным результатом. До сих пор при виде мужчины с пилой я впадаю в экстаз, как ассистентка фокусника. Готова броситься в омут не раздумывая, с криком «распили меня, любимый».

Один мой ранний бойфренд однажды делал козлы. На моей даче, под смородиной. Я помогала будучи музой, собирала смородину на варенье. Он обтесывал палки, пилил, мерил, долбал дырочку для гвоздя. До дырочки все шло хорошо, даже прекрасно. Потом он стал плавно прятаться под тень от смородины. К концу дня я нашла его в далеком кусту с двумя палками, сверлом и упрямой дырочкой, которая стоила ему дня работы и наших отношений. Сверлом он прокрутил тоннель себе в пальце, бледный уехал в ближайший травмпункт. Часом ранее я рубила дрова, и, уронив себе на ногу топор, надела шерстяной носок и проходила в нем молча весь день, сама себе поражаясь.

Когда папы не стало, мы стали брать мужчин в аренду. Многое делали и сами, но пилить пятиметровую вишню я отказалась наотрез. Наш любимый дачный мужчина – сосед Жора. Ему семьдесят с хвостиком, на вид – пятьдесят с пупочкой. Дядя Жора благополучно женат на тете Ире, они кутят свою пенсию каждый дачный сезон.

Это такие персонажи, про которых надо писать отдельно. Желательно поэму, гомеровским языком. Вот выходит с веранды титан в трусах, подобный дубу. Чешет макушку граблей, надев панаму, восход наблюдает. Разинув рот, поет соловьем Вертинского песни, басом. И ничего, что шесть утра – для баса всегда есть время.

Дядя Жора поет всегда. Его голос доносится из бани, туалета, кустов с малиной. Когда он не поет, он третирует тетю Иру – тренирует голос. Тетя Ира редкая женщина. Где-то на краю Вселенной стоит ей памятник: за терпение и торт «Наполеон». Другая б давно прибила дядю Жору мухобойкой. Но тетя Ира идет к моей маме обсуждать привычки растения багульник. Они впадают в коллективный огородный экстаз и никакие дяди Жоры этому не помеха.

У меня от этого экстаза иммунитет. Торчу посреди огорода, жопой смотрю на солнце – радости никакой, даже обидно. Зато тепло. Огороду приятно. Почешу ему пузо лопатой, он даст огурец. Позову дядю Жору – он лопату починит, даст в панаме ценный совет. Тетя Ира испечет торт к вечеру, все завалимся в баню, будем петь. Наутро нагрузит мама тележку тыквами, поеду, как ослик, домой, приговаривая:
Дача не так страшна при наличии автомобиля. И одного мужика минимум. А так в целом  – это травмпункт. Но я все равно люблю ее. Люблю ее, суку. 

А мужик с пилой, ты все же приди ко мне. Попилить.



Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. мне для меня,тебе для тебя
  2. Зачем тебе всё это нужно?
  3. страна – тебе должно быть стыдно!