The Wizard of Oz as the greatest book ever written

«Волшебник Страны Оз» - одна из самых знаменитых книг для детей. Первое издание вышло в 1900 году и пользовалось таким успехом, что Фрэнк Баум, ее меланхолично-мечтательный автор, создал еще 13 продолжений, а после его смерти некая Руфь Пламли Томпсон написала еще 21. После достаточно свободного перевода оригинала на русский язык Волков создал еще 5 книг продолжений, практически не связанных с сюжетами Баума. Эти продолжения соответственно пользовались большой популярностью в странах коммунистического блока. Похожая история и с переводами на другие языки, которых набралось до 22, – изначальный сюжет, данный в общих чертах, начинает жить своей жизнью и разрастается, порождая вселенную и стремясь исследовать все свои возможности, причем это уже не творения одного автора, исследующего разные аспекты своего творческого начала, а разные авторы пытающиеся исследовать разные аспекты одного сюжета.

В чем же секрет этой книги, почему она столь уверенно множится, служа плодотворной основой независимо от языка и возможно таланта? Из детей, ее главных читателей, выходят не особенно красноречивые литературные критики. Впрочем и взрослые, которые не гнушаются зарабатывать критикой произведений детской литературы, не особенно убедительны в своих интерпретациях. Чего только стоит один из аргументов, сводящих книгу к аллегории на злободневные проблемы денежной политики в США конца 19 века. Так, Дорога из Желтого кирпича символизирует золотой стандарт, а Серебряные Туфельки Дороти представляют собой желание Популистской партии ввести двойной золото-серебрянный стандарт, оба объекта причем в конце-концов приводят ее к Волшебнику Изумрудного Города, который, неудивительно, персонифицирует президента Соединенных Штатов. Остальные герои получают соответственно и свои немудреные ассоциации, например, Страшила/Пугало – разоренный фермер, а Железный Дровосек – обезличенный индустриализацией пролетарий. Это все конечно интересно, но мне кажется, что ответ все-таки лежит немного глубже.

Борхес в одном из своих эссе пишет, что историй, которые мы рассказываем друг-другу всего четыре. Одна, про укрепленный город, который штурмуют и обороняют герои. Вторая, связанная с первой, - о возвращении. Обе лучше всего рассказаны, пожалуй, Гомером. Третья история - о поиске. Можно считать ее вариантом предыдущей. Тридцать персидских птиц,  пересекающих горы и моря, чтобы увидеть лик своего бога - Симурга, который есть каждая из них и все они разом. Последняя история - о самоубийстве бога. «Историй  всего четыре.  И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их - в том или ином виде».

И ведь если мы посмотрим на «Волшебника Страны Оз», то мы увидим, что в его основе лежат именно эти четыре бессмертных истории. Здесь, как и в Улиссе, основой сюжета служит возвращение Дороти домой, для чего она должна преодолеть множество превратностей, как географических, так и сверхестественных. Не менее отчетливо представлена и третья история – история поиска. Так же как и тридцать птиц осознают, что они и есть Симург, герои книги в конце-концов осознают, что они и есть то, чем они стремятся стать: Страшила/Пугало ищет мозгов, хотя он изначально мудр, Железный Дровосек желает получить сердце из плоти, хотя он и так добросердечен, а Трусливый Лев на самом деле побеждает ужасного паука. Даже Дороти с самого начала обладает средством к возвращению домой – Серебряными Башмачками, ей лишь нужно это осознать.
Две остальные истории связаны с самим Изумрудным городом и его Волшебником. Разве в первых частях книги задача Дороти не попасть в этот укрепленный город, пользующийся славой неприступного, во главе разношерстной компании героев? Разве разоблачение всемогущего Волшебника и добровольное его явление его в образе обычного смертного перед всеми жителями Изумрудного города не напоминает смерть бога?

Мне кажется, что секрет «Волшебника Изумрудного Города» в том, что сочетание четырех главных историй, что человечество положило в основу всей своей литературы, скрыто за якобы детской невинностью формы. Это богатство первоосновы и порождает многообразие продолжений, служит как бы проекцией истории литературы в миниатюре – от благородных корней ко всему возможному ветвлению.



Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. book