Тучно, гнусно, с сотней ртов

«Наркотики – это зло». Что в этих словах? А ничего. То же самое ничего, что и в детях-цветах жизни, и в курении – причине импотенции, и в партии –нашем рулевом.
Какое это зло, знают только матери наркоманов, врачи-наркологи и сами наркоманы – те из них, которые уже поняли, но еще способны что-то понимать.

Это зло – безмерно. Обло, озорно, стозевно и лаяй.
Слов, способных честно описать боль наркозависимого, ни литература художественная, ни специальная, ни народная молва пока не нашли ( вы, сто-раз-пробовавшие-ничего –особенного-меня-не-берет, подождите - придет ваше время, поймете). На описание материнской боли у матерей не остается сил – впрочем, само слово «боль» здесь не совсем точно: нищета, страх, крушение надежд, отчаяние, немыслимое, чудовищное, беспомощное ожидание – пусть он скорее сдохнет, потом – пустота и застенчивые поминки, где главное – не каким он был, а каким мог бы быть, если..
Честных слов врача, для которого наркоманы и боль, и сочувствие, и презрение, и хлеб с маслом, не будет вообще никогда.

Булгаковский «Морфий» - пожалуй, честнейшее из сказанного об этом. Не фильм – фильм вышел пустышкой – именно булгаковская повесть, но и там не всё, не всё.

Наказания, которого достоин распространяющий это зло, в наших палестинах нет. Есть где-то там, где экзотика и дикие нравы – в Азии какой-то, в Китае, может. У нас -нет. У нас – цветёт и здравствует: садятся какие-то полумифические таджики-глотатели, да малолетние дурачки с чеком в кармане. Ромалэ строят белые хоромы в Подмосковье, и это никого не беспокоит, и все верят, что деньги на строительство они нагадали возле Киевского вокзала.
О том, кто всю эту движуху контролирует, лучше не задумываться - ибо страшно.

Научной методы лечения, способной не облегчить ломку –ломка это мелочь, а избавить, спасти, не существует нигде - боюсь, даже в Китае. Отловите любого практикующего нарколога, хлопните с ним коньячку, расспросите его осторожно – он обязательно шепнет вам, что наркомана можно вылечить только триадой «тайга –наручники - физические нагрузки». Но так лечить не нужно: клиники маршаков тоже хотят кушать.

То, что делает Ройзман, то, что делал Егор Бычков - это добро, независимо от причин и побуждений. Я не знакома ни с ними, ни с их побуждениями, поэтому остерегусь называть их деятельность подвижничеством.
То, что они делают – трудно. Что опасно – это само собой, но главное – трудно. Ежедневно трудно.Тяжелая, нервная, грязная работа. Они делают то, что должны делать другие, да не хотят – тоже независимо от причин и побуждений.

«Похищение людей группой лиц по предварительному сговору с родителями похищенных, оформленному договором, с целью формирования стойкой утраты зависимости от психоактивных веществ» - это такой состав преступления. Забавно звучит, не правда ли?

То, что с Бычковым сделала шутница мадам Фемида, то, как она развернула дышло закона– это было бы смешно. Это можно было бы рассматривать как забавный юридический казус – из серии «Нелепые законы: в штате Аризона ослам запрещено спать в ванне». Это было бы смешно, если бы Фемида сделала это в штате Аризона. Или все в том же Китае.
Но мадам сделала это здесь, рядом. И тем самым напомнила, что здесь и рядом она может это делать сколько угодно раз и на любую тему. Поэтому – не смешно.
Текст этот выходит несвоевременно, Бычков уже осужден, да и проку от моих слов в любом случае было бы не много. Так что это не призыв ни к чему, не агитация ни за что – это просто душевное пожелание.

За невозможностью других мер воздействия, я могу только пожелать, чтобы сама мадам Фемида, или те, кто прикрывается полами её, пардон, хламиды, никогда не узнали, какова эта боль, и какие такие трудности заставили родителей вступать в предварительный сговор, и отвозить своих сыновей в реабилитационный центр связанными в багажниках.









Смотрите также:

No related posts.