Умирая – умирай.

Из-за горизонта медленно поднимается усталое солнце. Его красные лучи крадучись освещают город, в слабой надежде его разбудить. Но он так и останется спать. Вот уже тысячи восходов он не просыпается, он мертв. В его холодные, металлические объятия уже давно никто не заходит. Это словно другой мир, не мир людей. Когда-то давно он жил, пульсировал, о нём заботились, его любили, для миллионов он был домом, даже целой вселенной. А потом его убили. Его же создатели оборвали размеренную жизнь. Он сдался не сразу, он боролся, бился в предсмертной агонии, из последних сил удерживая жизнь в своей утробе – людей. Но и самые преданные, в конце концов, покинули его, забыли. Теперь он один, один и мёртв. Словно огромный обглоданный скелет. Разорванные, ржавые трубы - вырванные вены в которых кровь уже давно превратилась в пыль. Осколки стекла блистают в лучах солнца – это его слезы - застывшие во времени, пролившиеся, но не высохшие, вечное напоминание о боли. Солнце поднялось выше, надменно сияя над обнаженным, беззащитным скелетом, проникая любопытными лучами во все закоулки – высмеивая обреченный мегаполис. И город словно сжимается под этим сиянием. Когда-то он бросал вызов огненному шару, он был уверен в своей мощи, и мог потягаться со светилом в яркости и величии. Теперь же он лишь тень былого времени. Но где-то в недрах его полуистлевшего тела все еще теплится робкая надежда на воскрешение. Маленький зелёный росток – вот воплощение этой надежды. Хрупкий и нежный, он пробился сквозь асфальт – явил свету свою сущность. Он доверчиво тянется полупрозрачными листиками к небу, а неокрепшими, тонкими корнями в глубь… Жаль только, что небо уже давно плачет самыми горькими слезами, а почва столетия назад была отравлена. И город тщетно пытается защитить эту хрупкую, маленькую, но все же жизнь. Но, что он, испещренный черными язвами ракетных ударов, может? Только верить, только надеется… И он всё ещё верит, всё ещё надеется, что когда-нибудь его дети, которых он с такой трепетной любовью растил и защищал, вспомнят о нем, вернутся, и в его жилах вновь будет течь кровь, он вновь будет дышать. Он до сих пор хочет жить. В его сознании не укладывается мысль о том, что он безвозвратно мертв. Но его единственная участь – это быть пристанищем мира вещей и машин, таких же мертвых, как он и я…


Смотрите также:

No related posts.