В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО. Слово – princip cognoscendi. Часть 2


В. В. Бибихина не удовлетворяли определения языка только как средства общения, средства мышления. Он исходил из того, что общение, средством которого назван язык, заранее требует слова в качестве смысловой основы. Имея в виду этот опережающий характер языка, Бибихин определяет его «как специфическую среду, в которой осуществляется исторический человек (человек в своей биографии, а не в своей зоологии)» [Бибихин 1993: 40]. Такое определение языка совпадает с определением культуры, данным П. А. Флоренским: культура есть среда растящая и питающая личность; культура есть язык, объединяющий человечество. Он же говорил, что слово – это посредник между внешним и внутренним мирами. Оно, как амфибия, живущая и там и тут, устанавливает нити между двумя мирами [Флоренский 1990: 252]. Слово – это не «воздушное ничто», не пустой звук. Внешняя форма слова несет в себе все богатство его внутреннего содержания; слово – живой организм, имеющий свою структуру и свои энергии. В этом организме слиты субъективное и объективное: «Акт речи, даже самый обыкновенный, есть завершение всего внутреннего созревания известного процесса, последняя стадия субъективности и первая объективности» [Там же: 269].

Идентификации языка и культуры недостаточно: «За словом всегда весть о событии. Существо всякого события – присутствие мира. Оно требует человека. Человек призван дать слово миру. В нерешаемом уравнении мира, языка и человека мы движемся по кругу, выбраться из которого мы не сможем. Участники уравнения взаимно осуществляют друг друга» [Бибихин 1993: 93]. Соглашусь с Бибихиным и не буду претендовать на решение этого уравнения. Поставлю более скромную (хотя, возможно, тоже непосильную) задачу понять, как язык помогает осуществлению человеческого в человеке. Начнем с оценки роли языка в познании мира.

Шпет, отталкиваясь от идей Гумбольдта и все глубже проникая во внутреннюю форму слова, пришел к заключению, что слово не «третий» после чувственности и рассудка, а единственный источник познания, объемлющий как Познавательное целое остальные, т. е. он рассматривал слово как начало и principum cognoscendi. Следовательно, и как начало, источник, и как принцип творчества, поскольку, по словам Шпета, в самом языке должно быть Свободное законодательство, являющееся необходимым условием творческой деятельности. Поэты подтверждают сказанное ученым.


Я свободе, как закону,

Обручен, и потому

Эту легкую корону

Никогда я не сниму


О. Мандельштам


Но птица я – и не пеняй,

Что легкий мне закон положен.


М. Цветаева

Для обоих поэтов «легкость» оказалась иллюзией, но свобода давала им власть над словом, что само по себе большая редкость и требует огромного труда. Причина трудности в том, что число степеней свободы, которыми обладает слово, превышает число степеней свободы кинематических цепей человеческого тела. Преодоление или укрощение и тех и других – задача неимоверной сложности, о чем писал П. А. Флоренский: «Две энергии, реальности и познающего близки друг к другу, может быть, размешаны друг в друге; флюктуирующая смесь еще не образует единства, и необъединенной борьбой своих стихий вызывает во всем нашем организме томительное ожидание равновесия. Напряжение усиливается, и противоположность познающего и познаваемого сознается все острее. Это как перед грозою. Слово есть та молния, которая раздирает небо от востока до запада, являя воплощенный смысл: в слове уравновешиваются и приходят к единству накопившиеся энергии. Слово – молния. Оно не есть уже ни та или другая энергия порознь, ни обе вместе, а – новое, двуединое энергетическое явление, новая реальность в мире. Оно – проток между разделенным до тех пор» [Флоренский 19906: 291–292]. Это поэтическое описание одновременно относится и к познанию, и к творчеству.



Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО. Слово – princip cognoscendi
  2. Слово без слова. проблема остается. Часть 2
  3. Слово как путь к истокам мысли (точка расхождения). Часть 3
  4. Слово как путь к истокам мысли (точка расхождения). Часть 2
  5. Слово как путь к истокам мысли (точка расхождения). Часть 6