В память о Саше

Вот уже почти месяц, как в соборе Петра и Павла, что в Лефортово мы проводили в последний путь нашего сокурсника.
Это был теплый (даже на удивление жаркий) летний вечер, когда мне сообщила подруга о трагической гибели нашего сокурсника. Она написала, что он умер в больнице от отека легкого, пролежав там почти неделю в реанимации. Я не считаю, что я очень чувствительный человек. Мне иногда не хватает, как бы сказать, наверное, решительности выразить свои чувства. Я их переживаю внутри своей маленькой души. Но тогда, получив сообщение о смерти моего, хоть и не очень близкого, знакомого все во мне вдруг перевернулось. Появилось ощущение, нет, не ощущение, скорее понимание, что в этом мире все очень нестабильно, и нет уверенности, что ты в безопасности, что все под контролем, все в твоей власти. Это чувство неотвратимости разлилось по мне, как чернила по белоснежной бумаге, и ужасающая печаль проникла в сердце. Нет, он не был для меня кем-то особенным, с кем связаны особые воспоминания, эмоции... Просто он был тем, кто ходил рядом со мной, кто веселился и брал от жизни все, шагал вперед, никогда не оглядываясь назад, тот с кем мы изредка перебрасывались парой-тройкой фраз...
В тот вечер я решила вспомнить, что мне в нем больше запомнилось: разговоры, эмоции... Меня всегда удивляла его жизнерадостность, я ни разу не видела его грустным или печальным, расстроенным или сердитым. И если бы во мне было больше развито чувство зависти (менее развито чувство пофигизма к остальным), то я могла бы с уверенностью сказать, что я ему завидовала. А больше я вспомнить ничего и не смогла. Это странно, я помню, как на первом-втором курсе мы все вместе толпой ходили в ПД - место где мы после занятий частенько проводили время общаясь, разговаривая, играя в "Ассоциации", лепя зимой снеговиков и кидаясь снежками. На учебе он редко появлялся, чаще ближе к сессии.
Мысли переполняли меня, но меня озадачило то, что я не могу вспомнить его голос, хотя голоса запоминаю с первого раза общения. Я вспомнила встречи в коридорах, когда мы обсуждали дела учебы и планы на каникулы. Но это было как в немом кино.
На следующий день после получения сообщения в нашей группе был экзамен. Кроме меня в нашей группе эту новость узнала еще одна девушка, которая и растрезвонила об этом всей нашей группе... почти всей, она сказала это всем, кроме одного человека, который с ним общался больше всех их нас, всем кроме И. На всякий случай, мне сказали ему передать. Я думала, что это просто, надо подойти и сказать, но, как оказалось, это не так же как сказать "привет". Это трудно. Подойдя к И., я не смогла ему это сказать. Даже на его мимолетное "привет" я не смогла сказать ничего более вразумительного, чем "да" и кивнуть головой. Я думала, я надеялась, я хотела верить, что он все знает и мне не придется этого говорить. После экзамена я тоже не смогла ему этого сказать. Язык немел даже от одной мысли, что надо будет передать ему такие горькие слова. Да, это моя вина, что я ему не сказала, я обязательно, встретившись с ним в новом учебном году, извинюсь.
Через день после получения сообщения день был жаркий. В моей голове роилось множество мыслей: что делать, нужны ли цветы, как себя вести, даже такие мелочные вроде что одеть, чтобы никого не обидеть этим. Это странно, наверно, но почему-то для большинства населения нашей планеты на сегодняшний день черный цвет - это цвет траура, цвет скорби. Раньше считалось, что цвет скорби - это белый цвет - цвет грусти. К сожалению, (хотя сожалеть здесь, в принципе, и нечего) я придерживаюсь того же мнения, что черный цвет не является цветом печали. Да, это были странные мысли, мне даже было как-то не по себе от них. Разве об этом надо думать, когда ты иденшь провожать человека в последний путь! Но я ничего не могла поделать с этим. Мне было важно не предать себя и не обидеть других. Компромисс нашелся, я одела черный костюм с белой рубашкой.
После того, как я вышла, от меня вдруг отвернулись все мои мысли, я ни о чем не думала, я просто шла по прямой дороге, ведущей прямо к церкви, где его должны были отпевать. Единственное, что я помню, что было очень жарко, душно, и это было не то что бы действительно так, но меня душил воздух, мне страшно не хотелось туда идти, все во мне хотело вернуться домой, закрыться и не выходить, никого не видеть, ничего не знать. Почти дойдя до забора церкви я поняла, что мне крайне не хочется заходить туда одной, мне очень нужен был кто-то, неважно кто, главное не идти одной. Я позвонила своей подруге, чтобы узнать когда же она подойдет. Она и еще несколько человек из ее группы занимались организаторскими делами, так что мне пришлось еее ждать примерно минут двадцать. Все это время я не знала куда себя деть. Я отошла от церкви в направлении откуда должна была появиться моя подруга. Встала в тень. Я не знала что мне делать, куда деться...
Минут через десять начал подходить народ. Практически всех я знала. В основном это были сокурсники и одногруппники. Некоторые спрашивали меня как пройти к церкви, кто-то просто кивал головой в знак приветствия, иные же просто проходили мимо. Я ждала. Ждала что вот из-за угла повернет vоя подруга и мне не придется быть больше в одиночестве.
Да, я дождалась ее. Но, появившись с компанией, опять же знакомых мне людей, чувство одиночества не исчезло. Многие поздоровались, сказали мне идти за ними. Я пошла. О, как же трудно мне было идти... Тридцать, двадцать, десять метров... каждый шаг давался мне с огромнейшим трудом, как будто к моим ногам был привязан тяжелейший груз, невидимые кандалы не давали мне идти. Но вот, вроде, пришли ко входу. Там кто-то из организаторов раздавал цветы, две розы. Такие маленькие и аккуратные, ароматные и колючие.
Я села рядом с забором к тем, кто ждал. Со мной рядом сел И.. Он был одет в повседневную одежду, из чего я заключила, что он все же не знал. От этого мне стало совсем не по себе, меня грызло чувство вины, что мне так и не хватило решимости ему сказать. Мы молчали, он курил. Слов не было, было только витающее в воздухе, тяжелое чувство грусти и напряженности. "Это глупо. Это глупо!"- думала я. "Как, если на свете есть Бог, как он мог допустить такое! чтобы человек в двадцать два погиб такой глупой смертью от отека легкого, от того, что уроды, находившиеся тогда на озере рядом с ним не уберегли товарища. Видели же что пьян. Знали. Знали, но ничего не предприняли, когда он пошел купаться. И ведь плавал не ахти,"- чувства негодования переполняли меня. Мне стало грустно и одиноко от мысли, что мы называем друзьями тех, кто даже не может помочь. "Как они могли допустить такое! что, никто не знал, что надо делать при оказании первой медицинской помощи! Даже дети знают," - во мне кипела злость, что никто ничего не может сделать когда это было так необходимо.
Нас пригласили во внутренний дворик перед церковью. Пришло много народу. Мы столпились все там, как стадо баранов, не зная что делать дальше. Вынесли гроб, затем еще один... внесли один. Девчонки плакали. Нет, конечно, не все. Плакала и моя подруга. Ее глаза стали красными. Она не могла сдержать слез. Они все катились и катились. Мне было больно на нее смотреть. Хотелось подойти, утешить, сказать что-нибудь, что помогло бы ей хоть немного успокоиться, но я все стояла и смотрела. И ничего не могла поделать.
Десять, пятнадцать, двадцать минут... время шло медленно, как будто его растягивали, как резину, казалось, что вот вот и оно побежит, как раньше быстро, мгновение будет мимолетно, легко. Но этого не происходило. Секундная стрелка медленно ползла по циферблату. Двадцать пять, тридцать, сорок. Я все стояла и смотрела, то на подругу, она уже немного спокойнее, держит себя в руках, не плачет, то на окружающих меня, некоторые стоят разговаривают, тихо, почти шепотом, иные стоят, как я, молча. В стороне от основной части толпы я увидела и родственников. Заметила бабушку с дедом, они сидели молча на лавочке. Молчание их было тяжелым, гнетущим. Увидела каких-то еще родственников, одетых не по случаю. Они выбивались из всей массы. Мне было неприятно на них смотреть. Увидела мать, убитую горем, беспрерывно плачущую. Мне вдруг захотелось подойти к ней, сказать... но что сказать. Каждое слово могло ранить ее еще сильней. Ее горе и так безмерно, не надо тревожить израненную душу. Здесь я была бесполезна, я ничем не могла помочь. Оставалось только стоять и смотреть, как она плачет. Мне было очень больно и горько на это смотреть, я отвернулась.
Прошел час. Кто-то решила собрать деньги и купить свечи. Было странно видеть как сдавали кучу денег, даже не имея никакого представления, сколько может стоить свечка. Кажется насобирали в районе двух тысяч. Нет, на моем лице не было усмешки, но... это не могло меня не удивить. Создалось впечатление, что все пришли в церковь впервые. Раздали свечи. Они восковые, уже мягкие. От тепла рук они начинали плавиться и гнуться. Пришлось найти место, чтобы свечку положить, чтобы не растаяла. Многие начали доставать бумажки, чтобы в церкви воск от свечи не капал на руки. Какой же был ажиотаж, какое оживление. Можно сравнить только если с распродажей в магазине. Все начали искать бумажки, потом думать как же сделать дырочку, кто-то откусывал кончик сложенной бумажки, кто-то делал надрыв в виде крестика. Как же мне все казалось мелочным, низким, тщетным. Я не хотела ни на кого смотреть, точнее хотелось никого не видеть.
Прошло полтора часа. Нас пригласили в храм для отпевания. Почти никто перед входом не крестился. На входе я поравнялась с бабушкой. Она шла медленно, было видно как ей тяжело. Я было хотела подойти, помочь, но толпа унесла меня прочь. Справа от входа, у окна поставили гроб. Вокруг него на расстоянии пяти-шести шагов полукругом встали пришедшие с Сашей проститься. Я была в самом конце, все отпевание я стояла сзади и ничего не видела. Видела только, что кто-то плакал. У некоторых дрожали свечки. Никто не умел и не знал когда именно надо креститься. Получилось довольно в разнобой. Я стояла немного в оцепенении, наворачивались слезы, смотрела на пламя свечи и слушала молитву. Я давно не была в церкви и по большому счету мне не хотелось туда заходить. Почему? Кто знает, может ощущение тщетности или веры в то, что бог есть все, все что меня окружает, во всем и даже во мне, и поэтому я могу с ним общаться без посредников.
Я не знаю сколько прошло времени с момента начала, сколько мы все стояли... но молитва закончилась и нас пригласили проститься с Сашей. В моей голове роились мысли: "Что же мне сказать ему? "Прощай Сашка" или "Надеюсь, тебе там будет лучше" или..."- я хотела сказать ему хотя бы слово. Хотя бы одно слово на прощание. Долго длилась процессия. Каждый поцеловал в грудь и лоб, перекрестился, положил цветы. Мать плакала, а бабушка уже бесслезно стояла рядом с гробом и изредка поправляла бумажку на лбу у Саши. Когда подошла моя очередь, я с трудом передвигая ноги, страшно боясь не упасть, шла к гробу. В моей груди все сжалось. Мне было трудно дышать. Когда я увидела Сашу, мне стало очень плохо. Его лицо. Его красивое лицо было неузнаваемо, оно распухло, нет, точнее создалось впечатление, что он сдулся, кожа обвисла, и он казался толще, чем был. А его раскрашенное тональным кремом лицо отдавало неестественностью. Было больно на него смотреть. Я забыла, что хотела сказать ему. Поцеловала, перекрестилась, ушла.
Медленно, но мы все прошли, попрощались. Я подошла к плачущей подруге. Я не знала, что делать, как ее хоть немного успокоить, хотя у самой слезы наворачивались. Что-то сказала, вроде помогло. Мы встали за колонной и нам не было видно как забивали гроб. Наверно оно и лучше, иначе я бы тоже расплакалась. Гроб стали выносить. Мы пошли следом. Мне пришлось всех пропустить. чтобы перекреститься перед выходом. В голове зависла фраза:"Спаси, его, Боже, спаси его проклятую душу"... "Проклятую"? Но почему? А разве может быть как-то иначе, может ли быть какое-нибудь другое объяснение тому, что человек умер, ни с того, ни с чего! Умирают рано либо слишком хорошие, либо глупые. Не думаю, что его предназначение здесь на Земле было выполнено. Я не хочу так думать. Не хочу думать, что мы пешки в чьей-то игре, которые можно так легко разменивать! Так нельзя.
Похороны должны были быть на Борисовском кладбище. Я туда не поехала. Этого я бы точно не вытерпела. После этого события моей жизни у меня осталось странное чувство. Смешанное, непонятное. Временами, оставаясь в одиночестве, я вижу перед глазами его лицо, уже не живое, но такое знакомое. Я спрашиваю себя "почему? почему он ушел? была ли в этом воля высших каких-то сил или простая случайность? в чем смысл тогда нашей жизни?"
Даже сейчас, сидя перед монитором, печатая за строчкой строчку я все еще с трудом верю, что Саши больше нет.
Как мы рождаемся одни, идем по жизни, так и умираем одни...




















Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Саше 6!
  2. память
  3. На память
  4. Генетическая память
  5. На память