В продолжение темы

Довлатов в «Зоне» написал: «Я крайне редко вижу сны. А если вижу, то на удивление примитивные. Например – у меня кончаются деньги в ресторане. Зигмунду Фрейду тут абсолютно нечего делать». (с) Я долго смеялась.
Но я не Довлатов. Над абзацем моей собственной книги пока еще никто не смеялся. Однако сны мне иногда снятся такие, что Фрейд бы в них с удовольствием, я думаю, поколупался.
Сегодня мне ничего не снилось. Этого я и боялась. Нет, чтобы начать свой «сонный период» в ЖЖ с описания какого-нить сюра. Ан нет, фигли. Но обычно мне снится. Часто – одни и те же сны. Например, перед сменой работы мне снился перрон. Я стою на нем и жду поезда. Поезда приходят и уходят, а я все стою и сожалею, что и этот - опять - не мой. Потом я увидела вдалеке мой поезд, но засомневалась. И успела вскочить только на последнюю подножку последнего вагона. Вытерла со лба испарину, проснулась и сменила работу. Или вот. Часто снится, что умираю. Вижу себя в гробу. Гроб, блин, просто шикарный. Я стою, смотрю на себя и любуюсь гробом. Да. Или вот просто процесс собственного умирания. Приступ сердечный на улице или еще что. Ощущаю руки каких-то санитаров и непрямой массаж сердца. Еще снится, что я кого-то спасаю: то детей из огня выношу, то брата несуществующего куда-то на себе тащу. Иногда снится что-то в стиле «Безумного Макса»: кругом пустыня и битва на полуразвалившихся танках – то за воду, то за воздух.
А однажды мне приснился ослепительный сон, очень яркий, один из тех, которые не забываются. Я была маленьким принцем лет десяти от роду. У меня были волосы песочного цвета, закрученные локонами, и белая рубашка с жабо, которое мне мешало весь сон. И я его постоянно расстегивала и оттягивала до пупа. Я что-то натворил(а) и за мной стала гоняться охрана, затянутая в глухие металлически-синие костюмы. Я бегал по помещениям замка, я бежал вверх и вверх. А замок был похож на Останкинскую башню – он сужался кверху, заканчиваясь тонкой белоснежной иглой, уходящей в небо. Стены замка были прозрачными. Я бежал вверх и смотрел в эти стены, как в окна, а за ними уже начинались облака. И я думал, что должен успеть. (Куда успеть, чего успеть?) Я выскочил на крышу и увидел белоснежную иглу, по которой стал карабкаться наверх. А стражники почему-то очень удивились и отстали. А я все лез и лез вверх. А вокруг меня было одуряюще синее небо и подо мной был невозможно белый замок. Так я и проснулась – с отражением сине-белого в глазах. Таких цветов не бывает. Их только условно можно обозначить как «синий» и «белый». Я бы сказала, что это были перворожденный синий и девственный белый.





Смотрите также:

No related posts.