Вспоминая Степанакерт

К вечеру мой город становится похож на сказку. Сумерки сгущаются, в окнах зажигается свет, закат покрывает здания розовой карамелью, облизывает улицы последними лучами заходящего солнца. Люди спешат куда-то: кто-то идёт с работы домой, кто-то опаздывает на встречу с друзьями, а кто-то просто стоит на своём балконе и смотрит на небо. 
помнишь, как мы сидели на балконе и ждали рассвета? 
***
Человек, стоящий на балконе, начинает задумываться. Что, если в каждом из нас спрятана частичка солнца, частичка неба, частичка этого света? И если так, то почему эти частички спрятаны, и кем они спрятаны? Не нами ли самими?  почему в наших сердцах всё чаще бывает закат, чем рассвет? Как пробудить в себе солнце, как осветить небо наших душ? Почему мы свято верим во что-то и потом всё-таки лжём и предаём? Для чего нужны идеалы, которые рано или поздно разочаруют и потеряют для нас всякую ценность?
Почувствовав себя обессиленным, он берёт клочок бумаги и, не задумываясь, рисует буквы, надеясь этим что-нибудь понять.
«Перед моими глазами закат. Явление, конечно, потрясающе красивое. Однако закат обозначает конец дня, его гибель, и рождение ночи. Раньше мне казалось, что всякий конец порождает упадок, боль и смерть. Но теперь я вижу, что это всего лишь нормальный переход из одного состояния в другое, перерождение одинаковых явлений. Так почему то же самое не происходит с ценностями? 
Такое странное ощущение внутри – где-то между горлом и сердцем – когда происходит переоценка всего, когда ты строишь в голове какой-нибудь идеал и сам же рушишь его.  Душевная  тяжесть, которую не объяснишь и не увидишь, сидит в каждой клетке твоего уставшего тела. Появляется отвратительное чувство, будто кто-то вырвал из тебя самое нужное, важное, незаменимое, оставив вместо этого тяжёлый-тяжёлый камень, от которого тем не менее оглушительно пусто. Тяжесть сметает всё на своём пути, расширяет свои границы и опустошает тебя всего, оставив вместо тебя одну оболочку, бессмысленный пустой сосуд, содержимое  которого жадно выпили до дна, а самого тебя забыли выбросить. И вот ты сидишь и ждёшь своей очереди. Очереди быть выброшенным на свалку душ. Выброшенным окончательно и безвозвратно, без истерик и сожалений. Валяешься где-нибудь на террасе, видишь закат в  густом тёмном  воздухе и ненавидишь себя за всё. За то, что умел так свято верить во всё "вечное" и "навсегда" и так глубоко разочаровываться в каждой секунде и потере. За то, что не учился на своих ошибках и всё повторял, повторял их, надеясь получить иной результат. Теперь ты знаешь, что к чему. Теперь уже поздно.
Сиди и жди. Жди, когда тебя подберут и отправят к другим опустошённым сосудам, и почувствуй у горла холодный поцелуй отчаяния».
Так человек на балконе думал лет пять назад, на том же балконе, когда дни казались серыми, ситуации - безвыходными, а улыбки – лживыми. 
Но потом всё изменилось: университет, новые друзья, новый режим дня.
Далее всё изменилось ещё больше. 
Семнадцатая осень подарила мне на день рождения настоящее чудо. Может, кто-то считает приятные встречи и знакомства случайностью, удачным стечением обстоятельств. Я считаю иначе. Такая встреча – подарок судьбы, а в моём случае – подарок осени. Один из таких подарков я вспоминаю до сих пор.
Есть люди, которые врезаются в сознание, меняют восприятие, и через них каждая мелочь приобретает новый смысл, мерцает совершенно новыми красками и бесконечно радует. С одним таким человеком я познакомилась именно в университете, и с того дня всё изменилось. 
Иногда я приходила в университет в скверном настроении. Найдя в толпе её неповторимую тёплую улыбку и услышав её властный голос, я преображалась. Удивительно, что в одной женщине могут так  прекрасно сочетаться тонкость манер и властность, строгость и доброта, сила воли и женственность. Она всегда была вежлива и почти всегда строга, всегда знала, когда что сказать и когда промолчать. 
И, что самое главное, она вдохновляла. Вдохновляла, думаю, не только меня, так как всякий находящийся рядом с ней захотел бы выразить своё восхищение на бумаге, на холсте, на музыкальных инструментах. Жаль, что я не умею рисовать. В мыслях я рисую сотни, тысячи её портретов и развешиваю их по своему дому. 
 Эта женщина не только раскрасила моё существование яркими сочными красками, но также доказала собой прелесть и красоту всего живого. Она стала моим рассветом после заката длиною в жизнь. Я бесконечно благодарна ей за то, что она, не подозревая того, так помогала мне. 
И помогает до сих пор.


Смотрите также:

No related posts.