ВЫСКАЗЫВАНИЕ И МОЛЧАНИЕ. Часть 4


Уже приведенные примеры, как и те, что будут далее, подтверждают то, что молчание действительно должно рассматриваться как Присутствие, если угодно, как одна из важнейших форм внутреннего диалога сознания или души. Молчание – не только «место» внутреннего диалога, но и место для взаимопроникновения, взаимоотталкивания внешнего и внутреннего диалога (по B. C. Библеру – макро– и микродиалога). Другими словами, нужно говорить об онтологии молчания, оно входит в наше существо, является его составной частью независимо от его психологической, семантической и любой другой интерпретации. Л. Витгенштейн сказал, что мы состоим из тела, речи, добавим: и молчания (в том числе и Фигур умолчания), задолго до того, как выходим на уровень их понимания и интерпретации. Р. Курпниеце (2005), анализирующая молчание в поэзии А. Ахматовой, говорит о молчании поэта как о субстанции, способной заполнить собой пространство и быть услышанной миллионами:


Мое молчанье слышится повсюду,

Оно судебный наполняет зал…


И самый гул молвы перекричать

Оно могло бы, и подобно гулу,

Оно на все кладет свою печать…


(«О моем молчании»)

Молчание и покой – это пространство, время и смысл (активный хронотоп, – по А. А. Ухтомскому) возникновения событий. Оно само событийно и плодотворно. Рильке связывает жизнь тишины и бесконечный взлет, благодаря которым Становится знакомо все внутреннее – и душа, и тело.


Но знакомо – не значит известно:

Близь – что внутри; что вне – лишь череда

Далекостей. И внутреннее сжато

От полноты и, может быть, заклято.


Как расколдовывается внутреннее? Р. Рильке поведал об этом М. И. Цветаевой:


Нам никто никогда не помог к полноте возвратится,

Если б не шаг наш пустынный по долам бессонным.


И в других стихах поэта одиночество, забвение речи оказываются условием высшего блаженства – ощущения Себя целостным творением Творца («Из жизни святого»). Согласно М. М. Бахтину, путь к подобной целостности может пролегать через «обоснованный покой» или «ценностный покой», который отличается от «покоя самодовольства». Обоснованный покой может быть поставлен в соответствие и насыщенной духовным волнением «спокойной точке» Т. Элиота. Бахтин рассматривал обоснованный покой как ценностную установку сознания, являющуюся условием эстетического творчества; покой – как выражение доверия в событии бытия, ответственный, спокойный – покой [Бахтин 1996–2003, 1: 260]. Обоснованный покой выступал для Бахтина и как беспокойство, как категория религиозного опыта: «Истинное бытие духа начинается только тогда, когда начинается покаяние…» [Там же: 329]. От покоя самодовольства освобождает беспокойство, переживание, покаяние, молитва (уединение себя), т. е. формы обоснованного или активного покоя. В итоге покой самодовольства трансформируется в доверие (в том числе и к внешней инстанции). Аналогичны соображения П. А. Флоренского, говорившего о прорастании себя в диалоге и в молчании.

Конечно, покой, молчание связаны не только с религиозными таинствами и тайнами. Тайна, несказанное, равно как и несказанное, – неотъемлемое свойство человека вообще. Нет человека без тайны. Молчание и тишина помогают созерцать ее. Рильке настаивал на том, что Ощущенье неопровержимо, а мысль неуловима. Она – Шепот прежде губ, а Мысль изреченная есть ложь (Ф. Тютчев), будучи неизреченной – Мысль бесплотная в чертог теней вернется.

И все же мы:


Ищем тайн, ибо скорбь в сочетании с ними

Помогает расти.


Это снова Рильке, который перекликается с Ф. М. Достоевским, сказавшим: Да ведь страдание – это единственная причина сознания. А к сознанию иначе как через слово пробиться невозможно:


Мы только с голоса поймем,

Что там царапалось, боролось.


О. Мандельштам



Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Полифоническое мышление. Часть 2
  2. Гетерогенность внутренних форм слова, действия и образа. Часть 5
  3. Сфера сознания. Часть 4
  4. Сфера сознания. Часть 2
  5. Онтологический аспект проблемы сознания. Часть 3