ЖДИ МЕНЯ, родной САРАТОВ

- Володя, к тебе пришли! Подъем! – будит гражданского супруга Лиля, разрешив мне присесть на стул у тумбочки с замерзшими октябринками в вазе. Сама она расположилась на диване: не торопясь, достала помаду, накрасила губы. Володя вылез на четвереньках из «спальни», расположенной за вполне «приличным» паласом (Ловлю себя на мысли: мой домашний ковер после 15 лет «выслуги» надо менять).
«Спальня» - единственное отапливаемое помещение в этом «доме» под открытым небом. Живут Лиля и Володя на трубах отопления. Не так давно примкнула к семье «подруга по несчастью» Татьяна. Все семейство в считанные минуты собирается у костерка, на котором сразу же закипает чайник. «Все семейство» - это Лизка, Мур-муреныч. «Кошки на месте, а вот сторожа нашего нет четыре дня!» - волнуется Лиля за щенка, который приблудился недавно.
«Я тут уже четыре года зимую, - говорит она. - С тех самых пор как «обули» с комнатой в коммуналке. Она родительская была. Мать умерла. Ну, а меня каким-то образом «выписали».
У Татьяны Алексеевны за спиною такая же «прошлая жизнь» - где-то в Челябинске есть сын и сестра, которая была больна раком. Что-то с нею сейчас? Ради денег на лечение и согласилась Татьяна «нянькаться» с цыганятами. Опомнилась – сама не поняла, почему с цыганами кочует. В Саратове как оказалась - не помнит. Жила, где придется полгода: ночевала на лавочках и в подъездах, питалась по мусорным бакам.
 «На 13 сентября в день моего рождения три торта аж было!» - рассказывает она. Из закопченного чайника наливает мне в прозрачный тонкий стакан чаю (Сами пьют – из закопченных кружек). Для меня, как для гостьи, и нераспечатанная плитка шоколада. «Жалко, коробка трюфелей шоколадных закончилась вчера!» - говорят мне. Я не в силах отказаться от угощения уже из-за холода. Даже у костра меня колотит.

Володя сначала недоверчиво смотрел на «чекушку», появившуюся на столе с моим приходом. Попросил разрешения у женщин - и у меня в том числе - выпить: «Ну не ругайтесь только!» Вместо закуски ударил с размаху себя кулаком по темечку: «Так то лучше!» Больше к водке и не притронулся. Ни он, ни мои собеседницы не употребили в речи ни одного(!) нецензурного слова о своей «житухе». Вообще – не употребили.
Красноречивый рассказ «капитана» его сожительница Лиля предварила тонким замечанием: «Один Вовка у меня уже был. Тот в Анголе воевал. Этот – в Афгане. Он тут в военном госпитале лежал со своим осколком. «Больничка» в двух шагах в военной части. Рядом протезы делают. Между этими объектами мы и живем. Да еще стройка. Ребята со стройки дрова подбрасывают, чтоб не замерзли. Охрана с военной части однажды «бритоголовых» завернула. Те рыскали, как потом нам передали, БОМЖЕЙ искали. А милиция нас не трогает. Однажды «Скорую» сюда вызывала прежнему Вовке. Думала, разгонят после этого. Но никому дела, слава Богу, нет до бездомных».
Володя – племянник маршала Огаркова, был такой при Брежневе, жутко противился началу афганской войны. О родстве с главнокомандующим, героем Советского Союза, Володя, конечно, «загнул». Пришлось подвергнуть сомнению и его героическое афганское прошлое. «Вы думаете, как я сюда попал? – говорит Владимир, который по паспорту оказался и впрямь Огарковым. – Оли как моей не стало, я и покинул дом. Коттедж был. Семья, трое детей. Если б не авария, где все они погибли…»

Лиля-сожительница просит при этом рассказе, чтоб не волновался: «Сердце опять схватит!» Подсказывает детали, она – то это слышала не раз: дочку пятилетнюю звали Валюшкой. Рассказчик же запамятовал. Впрочем, про аварию больше ни слова он и не сказал. По другой версии: семью убил сосед. «Проснулся я утром, а комната вся в крови!» - говорит Володя. А я не отстаю: «Да где такое зверство произошло? Не сами ли того? Порешили?» «Да, нет, я на ту пору срок отбывал за грабеж. Да ну вас, запутали совсем!» - «раскололся» внезапно он. Да еще и про «пятьдесят шесть лет своих непутевых» вспомнил не к месту. Говорю: «Так сама паспорт видела: с 1962 года. Сорок шесть!»
Тысячу историй похожих - в телепередаче «Жди меня». По прописке в паспорте Володи – единственная зацепка – я решила выяснить, ждет ли кто его. Полтора часа езды до Татищева и столько же до Сокура. Небольшое село расположено, словно в долине, среди меловых гор. По адресу в паспорте никто уже не живет – сказали на почте. «Был такой Володя Огарков. Да это тот, что из тюрьмы? Его разнорабочим взяли в Шлыковку поначалу, а потом медкомиссию заставили пройти. И выяснилось: туберкулез в открытой форме».
Местный фельдшер подтвердил: «На свои деньги посадили на электричку больного, отправили в тубдиспансер. Больше ничего не знаем. Кажется, сбежал он оттуда».
В Сокуре не было никакой семьи у Володи. Трое детей у родной сестры. Брат еще был старший. Поиски вывели меня на отца. Да и тот уехал в тот день в Татищево, оформлять «корочки» ветерана труда. «Даром что ли 44 года баранку крутил»? – сказала жительница села, вдова Валентина Лысюк. С нею Михаил Борисович сошелся год назад, когда схоронил жену. «Гол как сокол пришел, - говорит она про гражданского супруга. – С собой лишь и принес чемодан фотографий «из прошлой жизни».
На этих фотографиях счастливая семья, кочевавшая по Союзу. Из Алма-аты переехали на Кубань. Под Саратовом в Сокуре огромнейший огород был. Теперь то он бурьяном зарос. Детки все друг дружку стоят, по словам односельчан. «Афганец он! Ой, матушки! Ну, тогда и я – мать Тереза!» - говорит тетка Валя про Володю. Дома его не ждут. «Не прибили? И то хорошо!» - говорит она.

Выпутаться из обстоятельств и не мечтают обитатели ночлежки на трубах. «Телевизора у вас, к счастью, нет. Наверно, читаете»? – осмелилась предположить я, будучи «в гостях» у бомжей. «Почему нет?» - удивилась Володина новая семья. «У нас и маг есть. Настраиваемся на «дорожное радио». Почитать – целая библиотека», - при этих словах Лиля открывает тумбочку, достает свои «романы». Замечаю, что в тумбочке у них и лекарств, как в обычной домашней аптечке.
Спрашиваю, тоже из мусорных баков? «Мы и сами в состоянии деньги заработать! Сегодня из-за вас на работу с утра не пошел» - говорит Володя и демонстрирует тележку-велосипед, с помощью которого, как говорит, «берет на грудь 144 кг железа». В день получает на сдаче металла до 700 рублей. Прикидываю: я получаю 200. «А кто ты вообще такая»? – наконец-то прозревает Володя. «Да, в принципе такой же БОМЖ, квартиру снимаю. Выгонит хозяин – к вам приду, возьмете?» - отвечаю я.
Лиля с добрыми глазами впервые называет меня дочкой: своих детей у нее нет, а уже за пятьдесят. «Размер ноги у тебя, какой?» - спрашивает. «Тридцать седьмой». «Вот бери, от чистого сердца!» - порывшись, достает новые кроссовки.
На огне мои новые знакомые пекут мелкую картошку на палочках. Захотелось попробовать. Но я уже ухожу, провожая взглядом стоявшую на столике маленькую пушистую елочку с рождественской звездой и колокольчиком. Все, как у людей! 
 
















Смотрите также:

Вам это будет интересно!

  1. Как меня зовут?
  2. частичка меня
  3. мне для меня,тебе для тебя
  4. День Памяти отца А. Меня
  5. 2009. Ты для меня все…